Пойти и не вернуться, часть 2

противоположной стены, возле притолоки виднелись полузасыпанные следы, но,кажется, это были следы его и Зоськиных ног. Низенькая дверь в кубовуюбыла растворена, и он нерешительно переступил высоковатый порог.

   Тут было немного затишнее от ветра, но холодно, как и в поле. Антонопустился на слежалую гнилую солому, прислонился спиной к обшарпанномубоку стены. Руки сунул за пазуху, колени прикрыл полой кожушка. Было бынеплохо вздремнуть хотя бы на недолгое время. Двадцати минут ему бы,наверно, хватило, чтобы снять отупение и обрести прежнюю бодрость.Большего он не мог позволить себе.

   С покорностью отдаваясь сразу охватившей его приятной истоме, онкакое-то время еще напрягал слух, боясь прозевать опасность. Но, кроменевнятного шелеста соломы на крыше, сюда не проникало никаких большезвуков, было покойно, тихо и глухо. Готовясь уснуть, Антон думал, что непрошло еще двух суток, а как все катастрофически изменилось в его судьбе.Два дня назад с ним была Зоська, и с ней в нем жила надежда. Пусть глупая,несбыточная надежда, но ею тешилась его очерствевшая в лесных дебрях душа.Но вот стало так, что они разошлись врагами, жить на этой земле вместе сЗоськой сделалось невозможным. Он обрел одиночество, Зоська навсегда ушлаиз его жизни, но ему оттого легче не стало. По-прежнему он пребывал вбезысходности и перестал понимать почему. Неужели все дело в Зоське? Нокак тогда понять, что он, здоровый, неглупый мужик, попал в такуюзависимость от этой сморкачки? Разве Зоська сильнее его, умнее или болееприспособлена к этой кровавой войне? Ведь после своего ранения она ужедышала на ладан, одной ногой стояла в могиле, и он лишь тихонько толкнулее. И тем не менее она выжила, где-то укрылась, и по-прежнему власть надего судьбой находилась в ее руках.

   Он задремал, как ему показалось, не более чем на пять минут, и тут жепроснулся от близкого голоса за стеной. Кто-то, вяло матерясь, беззлобнопонукал лошадь. Как и два дня назад, Антон испуганно выскочил из кубовой исразу же в проеме ворот увидел на дороге сани. В них, стоя на коленях,какой-то мужичок в стеганке глухим голосом материл рыжую, с облезлымибоками лошадку. Правил он в сторону Скиделя.

   - Эй, стой! - крикнул Антон, появляясь в проеме ворот.

   Мужичок оглянулся на обору и придержал коня, не зная, однако, какпоступить дальше. Антон тоже не знал, зачем он остановил его, разве чтобыразжиться поесть? Или разузнать про обстановку в окрестностях и принятькакое-либо решение. Он чувствовал, что без определенного решения протянутьдолго не сможет. Невозможно жить между землей и небом, надо поскорееспускаться на землю. Где только найти лестницу на эту утраченную им землю?

   В поле и на дороге вроде никого больше не было, можно было выйти изоборы, но Антон предпочел подозвать мужичка к себе.

   - Ты, давай сюда!

   Он не сомневался, что мужичок без промедления исполнит его команду, идля пущей убедительности удобнее перехватил винтовку. И в самом делемужичок бросил на солому вожжи и, оставив на дороге сани, не спеша, сявной опаской пошел к оборе. Пока он шагал по свежему снегу, Антон