Пойти и не вернуться, часть 2

упрямиться? Уж он-то постарше ее и лучше разбирался в жизни, возможно, онспас бы ее от гибели и, глядишь, устроил ее судьбу. Только бы онадоверилась ему. Так нет. Довела все до скандала, который неизвестно какуладить теперь при посторонних.

   - Зося! - сказал он и встал со скамьи. - Ну, не в местечко, доведи меняхоть до околицы. Потом пойдешь, куда хочешь.

   В этом была его хитрость - на окраине местечка уж он бы с нейсправился. Зоська на минуту притихла, словно обдумывая его предложение, ихолодно ответила, как отрубила:

   - Нет!

   - Я не знаю, с какой там стороны и войти, - хитрил он.

   - Дорога приведет.

   - Дорога-то приведет, но... Не с руки по дороге.

   - У людей спросишь.

   Однако, черт возьми, пока ничего не получалось. Неужели действительноничего и не получится, и ему придется одному идти в Скидель? И одномузаявиться к Копыцкому? Но как бы его, одного, не приняли за партизанскогошпиона, получившего задание устроиться в местечке! Копыцкий ведь тожеможет в нем усомниться, не гляди, что земляк. Все-таки своя рубашкакаждому ближе к телу, а в такое проклятое время недолго расстаться и срубашкой, и с собственным телом тоже.

   Нет, ему обязательно нужна была она - как жена, хозяйка будущего домаи, что важнее всего, - как заложница. Заложница, какая ни есть - гарантиядля немцев и для того же Копыцкого, особенно если взять в расчет еще и еемать. Антон уже знал, что к человеку с заложниками - семьей, матерью,детьми - немцы относились с гораздо большим доверием, чем к одиночке, укоторого ни кола, ни двора, а только одни, пусть самые благие, намерения.Как все деловые люди, немцы обожали гарантии.

   Но вот возьми ее, эту гарантию, окаменевшую в своем диком упрямстве наскамье за столом.

   Шло время, наверно, уже была близка полночь. Антон непростительно терялодну за другой все и без того немногочисленные свои возможности и начиналволноваться. Так, черт возьми, недолго и вовсе остаться с носом. Особенноесли щепетильничать с этой упрямицей да оглядываться на хозяев. Но уж схозяевами он щепетильничать не имел намерения.

   - Эй ты! - резко обернулся Антон к Стэфану. - Давай веревку!

   - Что пан хцэ? - удивилась хозяйка, выступив вперед и как бызагораживая собой мужа.

   - Давай веревку! Быстро!

   Хозяйка побледнела, уставясь в его исполненное мрачной решимости лицо,а хозяин, уронив руки, стоял за ней, видно, не решаясь выполнить еготребование без дополнительной команды жены.

   - Я что вам сказал! - со сдержанной угрозой проговорил Антон и вытащилиз-за пазухи наган.

   Тихонько ахнув, хозяйка отступила назад, а хозяин, нагнувшись в темныйугол возле двери, молча подал ему недлинную спутанную веревку. Антонприказал:

   - Разбери! Разбери, распутай! Что смотришь, не понимаешь?

   Дрожащими, ставшими совсем непослушными руками хозяин кое-как разобралверевку, Антон сунул наган за пазуху.