1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18

Одна ночь

   Ни на минуту не забывая о немце и искоса поглядывая вниз, он следил закаждым его движением. Немец сначала с любопытством смотрел на Ивана, затемнесколько неуверенно встал. Иван сразу оставил плиту и взялся за автомат.Но тот добродушно улыбнулся и хлопнул по кобуре. "Найн, найн", -успокаивающе произнес он, махнув при этом рукой. Кажется, кобура у негодействительно была пуста. Иван, однако, с недоверием, медленно опустилавтомат и выругался про себя - у него снова зашевелилась неподвластная емунастороженность к этому человеку-врагу. А немец тем временем, взмахиваяруками и сильно прихрамывая, взобрался на щебенку, задрал голову, осмотрелщели и в одном месте просунул в излом пальцы.

   Две пары рук уперлись в один кусок бетона.

   Очень странно было все это.

   Если бы кто-нибудь рассказал Ивану такое - не поверил бы, но теперь всеполучалось как-то само собой, и он, пожалуй, ни в чем не мог упрекнутьсебя. Всего несколько минут назад, не видя и никогда не зная один другого,они насмерть дрались в этом подвале, полные злобы и ненависти, а сейчас,будто ничего между ними и не произошло, дружно расшатывали кусок бетона,чтобы выбраться из общей беды.

   Плита едва шевелилась - немного вверх, немного вниз, мусор из щелейпродолжал сыпаться, и Ивану казалось, что ее удастся расшатать ивыворотить. Время от времени украдкой он поглядывал на немца, который,вытянув руки, старался соразмерить свои движения с усилиями Ивана.Загорелое щетинистое лицо немца с сильно развитой нижней челюстьюкривилось от напряжения и слабости: на переносье густо высыпали капелькипота. Изредка он вытирал лицо рукавом. Его волосы, пропотевший воротник иплечо с оторванным погоном были густо усеяны пылью. Иван ощущал неровноедыхание немца, хруст щебня под его сапогами, и то ли от этой близости, толи от слаженности общих усилий то враждебное, что все время жило в нем поотношению к этому человеку, начало помалу ослабевать. Неясно ощущая этуперемену в себе, Волока терялся, все еще чего-то не понимая.

   Они дергали плиту минут десять, но та так и не поддалась им. Немецустало дышал, да и Иван уморился и наконец опустил руки. Тонкий,запорошенный пылью лучик упруго уперся в засыпанный пылью сапог немца.

   - Зараза! - сказал Иван, озабоченно посмотрев в потолок. - Силенкималовато.

   - Я, я, - тихо отозвался немец. Он также с сожалением оглядел потолок инеожиданно для Ивана произнес: - Мале силы.

   Иван повел запыленными бровями, удивленно посмотрел на немца -понимает, черт!

   - Что, форштей по-русски?

   - Мале, мале, - сказал немец и улыбнулся. - Русска фрау... гражданкамале-мале училь.

   - Гляди ты! Вот так фокус!

   Иван спустился с кирпичной кучи, устало присел на конец согнутой балкии полез в карман - захотелось курить, "прояснить мозги". Автомат он все жедержал меж колен. Немец, словно ожидал этой передышки, также с готовностьюсел, где стоял, под самым лучом вверху. Раненую ногу осторожно вытянулперед собой.

   - Фокус, фокус... Не знай, что есть такой, - говорил он, кривясь от

1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18