1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18

Одна ночь

былой враждебности, немец был прост, деятелен, по каким-то неуловимымпризнакам в нем чувствовался открытый, незлой человек, и это успокаивало.Иван тоже влез на завал и, подавляя в себе остатки недоверия, спросил:

   - Тебя как зовут?

   Немец, не прерывая работу, повернул к нему запыленное лицо - он непонял вопроса.

   - Зовут как? - громче повторил Иван. - Меня, например, Иван. А тебя?Ганс? Фриц?

   - Фриц! Я, я, Фриц Хагеман, обер-ефрайтор, - обрадовавшись своейдогадке, охотно объяснил немец и заулыбался. - Их Фриц, ду - Иван. Гут! -И он снова засмеялся, собрав в мелкие морщинки немолодое лицо.

   - Гут-то гут, - не поддаваясь его веселому настроению, сказал Иван. -Только не очень. Вот вылезем, а тогда что?

   На немца эти слова Ивана, однако, не произвели впечатления. Онпо-прежнему старательно выдирал из груды куски потрескавшейся, разломаннойстены и бросал их вниз. Иван пристроился рядом и, неловко согнувшись втемноте, принялся за то же самое.

  

  

  

  

  

  

  

   Неизвестно, сколько времени прошло за этим их занятием. Они перебросалинемало кирпичных обломков, под потолком можно было уже выпрямиться - тамоказалась проломила, идущая куда-то вверх и в сторону, только ее сильнозавалило кирпичным ломом. Яркий солнечный лучик из щели исчез, теперьоттуда робко проникало только маленькое пятнышко уличного света, и вподземелье царил полумрак. Постепенно привыкшие к темноте две пары глазкое-что различали вблизи, и люди работали. Немец то и дело чихал, а Ивантяжело, удушливо кашлял. То, что они все же нащупали выход, немногообнадеживало Ивана, и он уже не думал, что погибнет так глупо. Однако вэтой успокоенности появилась новая забота, которая все сильнее началадонимать его.

   "Какая нечистая сила свела меня с этим?" - думал Иван. Правда, пока онинаходились тут и вместе выкарабкивались, Иван кое-как мог согласиться накакое-то товарищество, но как ему поступить, когда они выберутся наверх? Икто там сейчас - свои или немцы? Если свои, то еще полбеды: немца можнобудет передать в плен. А если фашисты? Опять драться? Так не лучше лизастрелить его тут?

   Но, думая так, Иван неясно ощущал в душе, что застрелить теперь этогочеловека уже вряд ли сможет. Как стрелять в него, если между ними рушилосьглавное для этого - взаимная ненависть, если вдруг во вражеском мундирепредстал перед ним самый обыкновенный человек, который и к Ивану относилсяуже не как враг, а как сообщник и друг? Кажется, это был совсем неплохойнемец, и Иван даже ощутил душевную неловкость оттого, что недавно едва незадушил его. Все это было странно, непривычно. Порою Иван даже забывал,что они враги, и ему хотелось подробнее расспросить Фрица о столярномделе, хотелось сесть, покурить, мирно, по-хорошему поговорить.

   Но тут же Волока опять начинал сомневаться. С виду-то немец вроде инеплохой человек, трудолюбивый, но кто знает, что у него на душе? Видно,

1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18