Обелиск

категоричностью: такому отцу парня не отдам.

   Вернулись с милиционером в район ни с чем, наказ прокурорский невыполнили. Передали все дело на исполком, назначили комиссию, а отец темвременем подал в суд. Да, было хлопот и неприятностей и ему и мне -хватило обоим. Но Мороз все-таки своего добился: комиссия решила передатьпарня в детдом. Правда, с выполнением этого соломонова решения Мороз неспешил и, наверное, правильно делал.

   Тут еще надо вспомнить одно обстоятельство. Дело в том, что как я ужеговорил, школы создавались заново, почти всего не хватало. Каждый день врайон приезжали из деревень учителя, жаловались на условия, просили топарты, то доски, то дрова, то керосин, то бумагу - и, уж конечно,учебники. Учебников не хватало, мало было библиотек. А читали здорово,читали все: школьники, учителя, молодежь. Книги добывали где только быловозможно. Мороз, когда приезжал в местечко, наседал на меня чаще всего содной просьбой: дайте книг. Кое-что я, конечно, ему давал, но, понятно,немного. К тому же, признаться, думал: школа маленькая, зачем ему тамбольшая библиотека? Тогда он взялся добывать книги сам.

   Километрах в трех от райцентра, может, знаешь, есть село Княжево. Селокак село, ничего там княжеского нет, но когда-то неподалеку от него былапанская усадьба - в войну при немцах сгорела. А при поляках там жилкакой-то богатый пан, после него осталась всякая всячина и, понятно,библиотека. Я там был как-то, поглядел - казалось, ничего подходящего.Книг много, новые и старые, но все на польском да на французском. Морозвыпросил разрешение съездить туда, отобрать кое-что для школы.

   И знаешь, ему повезло. Где-то на чердаке, кажется, откопал сундук срусскими книгами, и среди всего не слишком стоящего - разных там годовыхкомплектов "Нивы", "Мира божьего", "Огонька" - оказалось полное собраниесочинений Толстого. Мне об этом ничего не сказал, а в первый же выходнойвзял в Сельце фурманку, ученика того, переростка - и в Княжево. Но делобыло к весне, дорога раскисла, как на беду, снесло мост, близко к усадьбеникак не подъехать. Тогда он начал носить книги через реку по льду. Всешло хорошо, но в самом конце, уже в потемках, провалился у берега. Правда,ничего страшного не случилось, но ноги промочил до колен, простудился ислег. Да слег основательно, на месяц. Воспаление легких. Мне сказал обэтом приезжий дядька из Сельца, и вот я ломаю голову: как быть? Учительболеет, школу хоть закрывай. Пани Ядя, помнится, тогда уже не работала,выехала куда-то, замены ему никакой нет, ребятам раздолье. Знаю, надо бысъездить, да времени нет - мотаюсь по району: открываем школы, организуемколхозы. И все же как-то проездом завернул в ту аллейку. Дай, думаю,проведаю Мороза, как он там, жив ли?

   Захожу в коридор - на вешалке полно одежды, ну, думаю, слава богу,значит, поправился, наверно, идут занятия. Открываю дверь в класс: стоитштук шесть парт - и пусто. Что, думаю, за лихо, где же дети? Прислушался:как будто разговор где-то, тихий такой, складный, словно молится кто-то.Еще прислушался: совсем чудно - слышу монолог князя Андрея подАустерлицем. Помнишь: "Где оно, это высокое небо, которого я не знал до