Обелиск

сих пор и увидел нынче... И страдания этого я не знал также... Да, яничего этого не знал до сих пор. Но где я?.."

   Мне тоже почудилось: где я? Такого я не слышал уже лет десять, акогда-то, студентом, этот отрывок сам декламировал на литературном вечере.

   Тихонько открываю дверь - в Морозовой боковушке полно детей, расселиськто где: на столе, на скамейках, на подоконнике и на полу. Сам Мороз лежитна своей кушетке укрытый кожушком и читает. Читает Толстого. И такаятишина и внимание, что муха пролетит - услышишь. На меня никто неоглянулся - не замечают. И я стою, не знаю, что делать. Первое побуждение:просто закрыть дверь и уехать.

   Но все-таки вспомнил, что я начальство, заведующий районе иответственный за педпроцесс в районе. Это хорошо - читать Толстого, но,наверно, и программу выполнять надо. А уж если ты можешь читать "Войну имир", так, должно быть, и учить можешь? А то зачем же ученикам брести застолько километров в это Сельцо?

   Примерно так я и сказал Морозу, когда мы отправили учеников и осталисьодни. А он говорит в ответ, что все те программы, весь тот материал, чтоон пропустил за месяц болезни, не стоят двух страничек Толстого. Япозволил себе не согласиться, и мы поспорили.

   В ту весну Мороз изучал усиленно Толстого, сам перечитал всего, многопрочитал ребятам. То была наука! Это теперь любой студент илистаршеклассник, только заведи с ним разговор о Толстом или Достоевском,перво-наперво начнет тебе толковать об их недостатках и заблуждениях. Вчем состоит величие этих гениев, надо еще допытываться, а вот ихнедостатки у каждого наперечет. Вряд ли кто помнит, на какой горе лежалраненный под Аустерлицем князь Андрей, а вот по части ошибочностинепротивления злу насилием с уверенностью судит каждый. А Мороз не ворошилтолстовские заблуждения - он просто читал ученикам и сам вбирал в себя вседочиста, душой вбирал. Чуткая душа, она прекрасно сама разберется, гдехорошее, а где так себе. Хорошее войдет в нее как свое, а прочее быстрозабудется. Отвеется, как на ветру зерно от половы. Теперь я это понялотлично, а тогда что ж... Был молод, да еще начальник.

   Обычно в мальчишеской компании находится кто-то постарше илинесообразительнее, который своим характером или авторитетом подчиняет себеостальных. В той школе в Сельце, как мне потом говорил Миклашевич, такимзаводилой стал Коля Бородич. Если ты помнишь, его фамилия стояла первой напамятнике, а теперь вторая, после Мороза. И это правильно. Во всей этойистории с мостом именно Коля сыграл первую скрипку...

   Я видел его несколько раз, всегда он был рядом с Морозом. Плечистыйтакой, приметный парень, упрямого, молчаливого характера. Судя по всему,очень любил учителя. Просто был предан ему безгранично. Правда, никогда яне слышал от него ни единого слова - всегда он поглядывает исподлобья имолчит, словно сердится за что-то. Было ему в ту пору шестнадцать лет. Припанах, понятно, не очень учился, у Мороза ходил в четвертый класс. Да, ещеодин факт: в сороковом закончил четвертый, надо было подаваться в НСШ зашесть километров, в Будиловичи. Так он не пошел. Знаешь, попросился у