Обелиск

созвездие Большой Медведицы, над нею мигал ковшик Малой с Полярной вхвосте, а впереди, как раз в том направлении, куда уходила дорога,тоненько и остро поблескивала звездочка Ригеля, словно серебряный штемпельна уголке звездного конвертика Ориона. И мне подумалось, как все жевыспренни и неестественны в своей высокопарной красивости древние мифы,хотя бы вот и об этом красавце Орионе, возлюбленном богини Эос, которогоиз ревности убила Артемида, как будто не было в их мифической жизнидругих, более страшных бед и более важных забот. Тем не менее эта красиваявыдумка древних подкупает и очаровывает человечество куда больше, чемсамые захватывающие факты его истории. Может, даже и в наше время многиесогласились бы на такую легендарную смерть и особенно последующее за пейкосмическое бессмертие в виде этого туманного созвездия на краю звездногоночного неба. К сожалению или к счастью, но это не дано никому. Мифическиетрагедии не повторяются, а земля полнится собственными, подобными той, чтонекогда случилась в Сельце и о которой сейчас, переживая все заново,рассказывал мне Ткачук.

   И тут - война.

   Сколько мы к ней ни готовились, как ни укрепляли оборону, сколько ничитали и ни думали о ней, а обрушилась она нежданно-негаданно, как громсреди ясного дня. Через три дня от начала, как раз в среду, здесь уже былинемцы. Которые местные, здешние крестьяне, те уже, знаешь, привыкли насвоем веку к частым переменам: как-никак при жизни одного поколения -третья смена власти. Привыкли, словно так и должно быть. А мы -восточники. Это было такое несчастье - разве думали мы тогда, что натретий день окажемся под немцем. Помню, пришел приказ: организовыватьистребительный отряд, чтобы вылавливать немецких диверсантов ипарашютистов. Я бросился собирать учителей, объездил шесть школ, в обед нароваре прикатил в райком, а там пусто. Говорят, райкомовцы только чтопогрузили в полуторку свои пожитки и покатили на Минск, шоссе, мол, ужеперерезано немцами. Я поначалу опешил: не может быть. Если немцы, так жедолжны где-то отступать наши. А то с начала войны тут ни одного нашегосолдата никто не видел и вдруг - немцы. Но те, что говорили так, необманывали - под вечер в местечко и впрямь вкатило штук шесть вездеходовна гусеничном ходу, и в них полно самых настоящих фрицев.

   Я да еще трое хлопцев - два учителя и инструктор райкома - огородамипрошмыгнули в жито, через него в лес и подались на восток. Три дня шли -без дорог, через принеманские болота, несколько раз попадали в такиепеределки, что врагу не пожелаешь, думали: каюк. Учителя одного, СашуКрупеню, ранило в живот. А где фронт - черт его знает, не догонишь,наверно. Поговаривают, что уже и Минск под немцем. Видим, до фронта недойдем, погибнем. Что делать? Оставаться - а где? У чужих людей не оченьудобно, да и как попросишься? Решили возвращаться назад, все же в своемрайоне хоть люди знакомые. За полтора года по селам да хуторамперезнакомились со всякими.

   И тут, понимаешь, оказалось, что все-таки плохо мы знали наших людей.Сколько было встреч, бесед, за чаркой иной раз сидели, казалось, вседобрые, хорошие, честные. А на деле обернулось совсем иначе. Приволоклись