Обелиск

кое-что и для настоящего.

   Час, должно быть, уже прошел, я побоялся за прокурора, вышел позватьего. Тот сначала упирался, не хотел идти, но холод донял, побрел следом.Поздоровался с Морозом сдержанно, не сразу включился в разговор. Ноисподволь осмелел. Еще поговорили, потом разделись, стали сушиться.Морозова бабка что-то на стол собрала, даже бутылочка, мутной правда,нашлась.

   Так посидели мы тогда, поговорили откровенно обо всем. И надо сказать,именно тогда впервые открылось мне, что Мороз этот не нам ровня, умнее насобоих. Ведь случается так, что все работают вместе, по одним правилам,кажется, и по уму все равны. А когда жизнь разбросает в разные стороны,разведет по своим стежкам-дорожкам и кто-то вдруг неожиданно выдвинется,мы удивляемся: смотри-ка, а был ведь как и все. Кажется, и не умнеедругих. А как выскочил!

   Вот тогда я и почувствовал, что Мороз своим умом обошел нас и беретшире и глубже. Пока мы по лесам шастали да заботились о самом будничном -подкрепиться, перепрятаться, вооружиться да какого-нибудь немцаподстрелить, - он думал, осмысливая эту войну. Он и на оккупацию как быизнутри смотрел и видел то, чего мы не замечали. И главное, он ее большеморально ощущал, с духовной, так сказать, стороны. И знаешь, даже мойпрокурор это понял. Когда мы уже вдоволь наговорились, совсем сблизились,я и сказал Морозу: "А может, бросай всю эту шарманку да айда с нами в лес.Партизанить будем". Помню, Мороз насупился, сморщил лоб, а прокурор тогдаи говорит: "Нет, не стоит. Да и какой из него, хромого, партизан! Он здесьнам будет нужнее". И Мороз с ним согласился: "Сейчас, наверно, я тутбольше к месту. Все меня знают, помогают. Вот уж когда нельзя будет..."

   Ну и я согласился. Действительно, зачем ему в лес? Да еще с такойногой. Наверно, и нам будет выгодней иметь своего человека в Сельце.

   Вот так мы тогда погостили у него и со спокойной душой распрощались. Искажу тебе, этот Мороз стал для нас самым драгоценным помощником средивсех наших деревенских помощников. Главное, как потом выяснилось, приемникдостал. Не сам, конечно, - мужики передали. Так его уважали, так с нимсчитались, что, как и раньше, не к попу или ксендзу, а к нему шли и сплохим и хорошим. И когда отыскался где-то этот приемничек, так первымделом передали его своему учителю. Алесю Ивановичу. И тот потихонечку сталего покручивать в овине. Вечером, бывало, забросит антенну на грушу ислушает. А после запишет, что услышал. Главное - сводки Совинформбюро, наних самый большой спрос был. У нас в отряде ничего не имели, а он вотразжился. Селезнев, правда, когда дознался, хотел тот приемничек для себязабрать, но передумал. У нас бы те новости человек тридцать пять слушало,а так вся округа ими пользовалась. Тогда сделали так: Мороз два раза внеделю передавал сводки в отряд - у лесной сторожки висела дуплянка насосне, туда пацаны их клали, а ночью мы забирали. Помню, сидели мы тойзимой по своим ямам, как волки, все сплошь замело снегом, холодина,глухомань, со жратвой туго, и только радости, что эта Морозова почта.Особенно когда немцев из-под Москвы шибанули, каждый день бегали кдуплянке... Постой, кажется, едет кто-то...