Обелиск

троих. Когда такое было в ваших Будиловичах?

   - Ну в Будиловичах, может, и не было...

   - Не было, не было. Знаю я ваши Будиловичи - бедное село, выселки.Теперь что, теперь другое дело: под шифер да под гонт убрались, а давно лина стрехах мох зеленел! Такое село на большаке, и что меня удивляло - ниодного деревца. Как в Сахаре какой. Правда, земля - один песок. Помню,как-то зашел - рассказали историю. Одного будиловчанина голодуха по веснеприщемила, дошел на крапиве, ну и надумал на большаке разжиться. Ночьюподстерег прохожего да и стукнул обушком по голове. Вон и теперь еще наоколице возле камня крест стоит. Оказался - нищий с пустой торбой. А этоткаторгу получил, так из Сибири и не вернулся. А теперь гляди ты - какойкавалер нашелся в Будиловичах. Рыцарь.

   - Ну.

   - А куда в школу ходил? Не в Сельцо?

   - До пятого класса в Сельцо.

   - Ну видишь! - искренне обрадовался Ткачук. - У Миклашевича, значит,учился. Я так и знал. Миклашевич умел учить. Еще та закваска, сразувидать.

   Машины быстро летели навстречу и еще издали ослепили нас сверкающимпотоком лучей. Возчик заботливо свернул на обочину, лошадь замедлила шаг,и машины с ревом промчались мимо, стегнув по возу щебнем из-под колес.Стало совсем темно, и с полминуты мы ехали в этой тьме, не видя дороги идоверяясь коню. Сзади по шоссе быстро отдалялся-стихал могучий нутрянойгул дизелей.

   - Кстати, вы не досказали. Как оно тогда обошлось с Морозом, - напомниля Ткачуку.

   - О, если бы обошлось. Тут еще долгая история. Ты, дед, Мороза не знал?Ну, учителя из Сельца? - обратился Ткачук к вознице.

   - Того, что в войну?.. А как же! Еще и моего племяша разом загубили.

   - Это кого же?

   - А Бородича. Это же племяш мой. Родной сестры сын. Как не знать,знаю...

   - Так я вот товарищу эту историю рассказываю. Значит, ты знаешь. А томожешь послушать, если не все слышал. В лесу небось не был? В партизанку?

   - А как же! Был! - обидчиво отозвался человек. - У товарища Куруты.Возил раненых. Санитаром работал.

   - У Куруты? Комбрига Куруты?

   - Ну. От весеннего Николы в сорок третьем и до конца. Как наши пришли.Считай, больше года.

   - Ну, Курута не нашей зоны.

   - Мало что. Нашей не нашей, а был. Медаль имею и документ, - уже совсемразобиделся старик.

   Ткачук поспешил смягчить разговор:

   - Так я ничего, я так. Имеешь - носи на здоровье. Мы тут про другое...Мы про Мороза.

   - Так вот, у Мороза первое время, в общем, все шло хорошо. Немцы иполицаи пока не привязывались, наверно, следили издали. Единственное, чтокамнем висело на его совести, так это судьба двух девочек. Тех самых, чтокогда-то домой отводил. Летом сорок первого, как раз перед войной,отправил их в пионерский лагерь под Новогрудок - организовывали тогдавпервые межрайонные пионерские лагеря. Мать не хотела пускать, боялась,