Обелиск

известное дело, деревенская баба, сама дальше местечка нигде не бывала, аон уговорил, думал сделать девчушкам хорошее. Только поехали, а тут война.Прошло уже столько месяцев, а о них ни слуху ни духу. Мать, конечно,убивается, да и Морозу из-за всего этого тоже несладко, как-никак, а всеже и его тут вина. Мучит совесть, а что поделаешь? Так и пропали девчонки.

   Теперь надо тебе сказать про тех двух полицаев из Сельца. Одного ты ужезнаешь, это бывший знакомый прокурора - Лавченя Владимир. Оказывается, былон не тем, за кого мы его поначалу приняли. Правда, в полицию пошел самили принудили, теперь уже не дознаться, но зимой в сорок третьем немцырасстреляли его в Новогрудке. Дядька, в общем, оказался хороший, многодобра нам сделал и в этой истории с хлопцами сыграл довольно пристойнуюроль. Лавченя был молодец, хоть и полицай. А вот второй оказался последнимгадом. Не помню уже его фамилии, но по селам его звали Каин. И вправду былКаин, много бед принес людям. До войны жил с отцом на хуторе, был молодой,неженатый - парень как парень. Вроде никто про него, довоенного, плохогослова сказать не мог, а пришлет немцы - переродился человек. Вот чтозначат условия. Наверно, в одних условиях раскрывается одна частьхарактера, а в других - другая. Поэтому у каждого времени свои герои. Воти в этом Каине до войны сидело себе потихоньку что-то подлое, и если бы неэта передряга, может, и не вылезло бы наружу. А тут вот поперло. Сусердием служил немцам, ничего не скажешь. Его руками тут много чегонаделано. Осенью раненых командиров расстрелял. С лета скрывались в лесучетверо раненых, из местных кое-кто знал, да помалкивал. А этот выследил,отыскал в ельнике земляночку и с дружками перебил всех ночью. Усадьбунашего связного Криштофоровича спалил. Сам Криштофорович успел скрыться, аостальных - стариков родителей, жену с детьми - всех расстреляли. Надевреями в местечке издевался, облавы устраивал. Да мало чего! Летом сорокчетвертого куда-то исчез. Может, где получил пулю, а может, и сейчасгде-либо роскошествует на Западе. Такие и в огне не горят и в воде нетонут.

   Так вот этот Каин все-таки что-то заподозрил вокруг Морозовой школы.Каким ни был Мороз осторожным, но что-то вылезло, как шило из мешка.Должно быть, дошло и до ушей полиции.

   Однажды перед весной (снег уже начал таять) и нагрянула эта полиция вшколу. Там как раз шли занятия - человек двадцать детворы в однойкомнатенке за двумя длинными столами. И вдруг врывается Каин, с ним ещедвое и немец - офицер из комендатуры. Учинили обыск, перетряслиученические сумки, проверили книжки. Ну, ясное дело, ничего не нашли - чтоможно найти у детишек в школе? Никого и не забрали. Только учителю допросустроили, часа два по разным вопросам гоняли. Но обошлось.

   И тогда ребятишки, что учились у Мороза, и тот переросток Бородиччто-то задумали. В общем-то они были откровенны с учителем, а тутзатаились даже от него. Однажды, правда, этот Бородич будто между прочим,намекнул, что неплохо бы пристукнуть Каина. Есть, мол, такая возможность.Но Мороз категорически запретил это делать. Сказал, что, если потребуется,пристукнут без них. Самовольничать в войну не годится. Бородич не стал