Обелиск

возражать, вроде бы согласился. Но такой уж был этот хлопец, что есливтемяшится что в голову, то не скоро расставался он с этой мыслью. А мыслиу него всегда были одна отчаяннее другой.

   Дальше мне уже рассказывал сам Миклашевич, так что можно считать, чтовсе тут чистая правда.

   Случилось так, что к весне сорок второго вокруг Мороза в Сельцесложилась небольшая, но преданная ему группа ребят, которая буквально вовсем была заодно с учителем. Ребята эти теперь все известны, на памятникеих имена в полном составе, кроме Миклашевича, конечно. Павлу Миклашевичушел тогда пятнадцатый год. Коля Бородич был самым старшим, ему подбиралосьуж к восемнадцати. Еще были братья Кожаны - Тимка и Остап, однофамильцыСмурный Николай и Смурный Андрей, всего, таким образом, шестеро. Самомумладшему из них, Смурному Николаю, было лет тринадцать. Всегда во всехделах они держались вместе. И вот эти ребята, когда увидели, что на ихшколу и на их Алеся Ивановича насел этот Каин с немцами, решили тоже неоставаться в долгу. Сказалось Морозове воспитание. Но ведь ребятня,детишки без оружия, почти с голыми руками. Дурости и смелости у них хотьотбавляй, а вот сноровки и ума, конечно, было в обрез.

   Ну и кончилось это, понятное дело, тем, чем и должно было кончиться.

   Миклашевич рассказывал, что после того, как Мороз запретил трогатьэтого Каина, они посидели малость, да и взялись за свою затею втихомолку,тайно от учителя. Долго прикидывали, присматривались и наконец разработалитакой план.

   Я вроде говорил уже, что этот Каин жил на отцовском хуторе, через полеот Сельца. Почти все время отирался в местечке, но иногда приезжал домой -попьянствовать да позабавиться с девками. Один приезжал редко, больше стакими, как сам, изменниками, а то и с немецким начальством. Тогда вздешних местах было еще тихо. Это потом уже, с лета сорок второго,загремело, и немцы не очень-то показывали нос в села. А в первую зимудержали себя нахально, отчаянно, ничего не боялись. В ту пору случалось,что Каин и на ночь оставался в хуторе, переночует, а назавтра утречкомкатит себе в район. Верхом, на санях, а то и на машине. Если сначальством. И вот ребята однажды подобрали момент.

   Все случилось нежданно-негаданно, как следует не организовано.Ребятишки ведь неопытные. Да и откуда взяться опыту? Одна жажда мести.

   Помню, была весна. С полей сошел снег, только в лесу да по рвам и ямамлежал еще грязными пятнами. В оврагах и на пашне было сыро и топко. Бежалиручьи, полные, мутные. Но дороги уже подсыхали, под утро порой жалнебольшой морозец. Отряд наш малость увеличился, набралось человек полета:военные и местные пополам. Меня поставили комиссаром. То был рядовым, а товдруг начальство, забот прибавилось не дай бог. Но молодой был, энергиихватало, старался, спал по четыре часа в сутки. В то время мы уже знали,предвидели - весной загремит, а вот оружия было маловато, на всех нехватало. Где могли, всюду добывали, выискивали оружие. Посылали за ним, ажза сто километров, на государственную границу. Однажды кто-то сказал,будто на переправе через Щару прошлым летом наши, отступая, затопили два