Обелиск

день никто не появлялся. После занятий учитель во второй раз послал заБородичем, а сам стал ждать. Как он сам мне потом признавался, положениеего было нелепым до дикости. Понятно, ребята более-менее позаботились обовсем, что касалось самой диверсии, но как быть-дальше, если диверсияудастся, они просто не думали. И учитель тоже не знал, что придумать. Онпонимал, конечно, что немцы это так не оставят, начнется заваруха.Возможно, заподозрят и ребят, и его самого. Но в деревне три десяткамужчин, думалось, не так-то просто найти именно того, кого нужно. Если бон загодя знал, что готовят эти сорванцы, так наверняка что-либо придумал.А теперь все обрушилось на него так внезапно, что он просто не знал, чтопредпринять. Да и какая угрожает опасность, тоже было неведомо. И кому онаугрожает в первую очередь? Наверно, прежде всего надо было повидатьБородича, все же он постарше, поумнее. Опять же, из соседнего села, может,был смысл до поры до времени припрятать у него ребят. Или, наоборот,прежде его самого где-нибудь спрятать.

   Пока он сидел в ту ночь у своей бабки и ждал посланца с Бородичем,передумал всякое. И вот где-то около полуночи слышит стук в дверь. Но стукне детской руки - это он сообразил сразу. Открыл и остолбенел: на порогестоял полицай, тот самый Лавченя, про которого я уже говорил. Но почему-тоодин. Не успел Мороз сообразить что-то, как тот ему выпалил: "Удирай,учитель, хлопцев забрали, за тобой идут". И назад, не попрощавшись. Морозрассказывал, что сначала ему подумалось - провокация. Но нет. И вид и тонЛавчени не оставляли сомнений: сказал правду. Тогда Мороз за шапку,кожушок, за свою палку - и огородами в лесок за выгоном. Ночь просидел поделкой, а под утро не выдержал, постучал к одному дядьке, которому верил,чтобы узнать, что все-таки случилось. А дядька, как увидел учителя, ажзатрясся. Говорит: "Утикай, Алесь Иванович, перетрясли все село, тебяищут". - "А ребята?" - "Забрали, заперли в амбаре у старосты, один тыостался".

   Теперь-то уж точно известно, как все случилось. Оказывается, Бородичдавно был на подозрении у этого Каина, к тому же кто-то из полицаев увиделего в овражке. Не опознал, но увидел, что побежал подросток, пацан, немужчина. Ну, наверно, поговорили там, в районе, вспомнили Бородича ипорешили взять. Ночью подкатывают к его хате, а тот дурень как раз обуваетчуни. Целый день шатался по лесу, к ночи притомился, оголодал, ну ивернулся к батьке. Сначала у кого-то спросил на улице, сказали: все, мол,тихо, спокойно. Умный был парень, решительный, а осторожности ни на грош.Наверно, подумал: все шито-крыто, никто ничего не знает, его не ищут. Авечером как раз прибегает Смурный, так и так, вызывает Алесь Иванович.Только ребята стали собираться, а тут машина. Так и схватили обоих.

   А схватив двух, нетрудно было забрать и остальных. Порой вот думаетсятолько: как это следователь нашел виновного, если никто ничего не видел,ничего не знает? Может, это и в самом деле не просто, если придерживатьсякаких-то там правил юриспруденции. Только немцы в таких случаях чихали наюриспруденцию. Каин и остальные рассуждали иначе. Если где обнаруживалсявред немцам, они прикидывали по вероятности: кто мог его сделать.Выходило: тот или этот. Тогда и хватали того и этого вместе с их свояками