Обелиск

   - Что, есть хочешь? Нет ничего. Ничего, брат. Поищи еще где-нибудь.

   И по тому, как мой спутник шатко и грузно сошел с крыльца, я понял,что, наверно, он все-таки переоценил некоторые свои возможности. Не надонам было заходить в эту чайную. Тем более по такому времени. Теперь ужебыла половина десятого, автобус, наверно, давно прошел, на чем добиратьсядо города, оставалось неизвестным. Но дорожные заботы лишь скользнули покраю моего сознания, едва затронув его, - мыслями же своими я целикомнаходился в давнем довоенном Сельце, к которому так неожиданно приобщилсясегодня.

   А мой спутник, казалось, снова обиделся на меня, замкнулся, шел, как итам, по аллее в Сельце, впереди, а я молча тащился следом. Мы миновалиосвещенное место у чайной и шли по черному гладкому асфальту улицы. Я незнал, где здесь находится автобусная остановка и можно ли еще надеяться накакой-либо автобус. Впрочем, теперь это мне не казалось важным.Посчастливится - подъедем, а нет, будем топать до города. Осталось уженемного.

   Но мы не прошли, пожалуй, и половины улицы, как сзади появилась машина.Широкая спина Ткачука ярко осветилась в потемках от далекого еще светафар. Вскоре обе наши голенастые тени стремительно побежали вдаль попосветлевшему асфальту.

   - Проголосуем? - предложил я, сходя на обочину.

   Ткачук оглянулся, и в электрическом луче я увидел его недовольное,расстроенное лицо. Правда, он тут же спохватился, вытер рукой глаза, именя пронзило впервые появившееся за этот вечер новое чувство к нему. Ая-то, дурак, думал, что дело только в "червоном мицном".

   В какой-то момент я растерялся и не поднял руки, машина с ветромпроскочила мимо, и нас снова объяла темень. На фоне бегущего снопа света,который она выбрасывала перед собой, стало видно, что это "газик". Вдругон замедлил ход и остановился, свернув к краю дороги; какое-топредчувствие подсказало - это для нас.

   И действительно, впереди послышался обращенный к Ткачуку голос:

   - Тимох Титович!

   Ткачук проворчал что-то, не убыстряя шага, а я сорвался с места, боясьупустить эту неожиданную возможность подъехать. Какой-то человек вылез изкабины и, придерживая открытой дверцу, сказал:

   - Полезайте вовнутрь. Там свободно.

   Я, однако, помедлил, поджидая Ткачука, который неторопливо, вразвалкуподходил к машине.

   - Что же это вы так задержались? - обратился к нему хозяин "газика", ия только теперь узнал в нем заведующего районе Ксендзова. - А я думал, выдавно уже в городе.

   - Успеется в город, - пробурчал Ткачук.

   - Ну залезайте, я подвезу. А то автобус уже прошел, сегодня больше небудет.

   Я сунулся в темное, пропахшее бензином нутро "газика", нащупал лавку исел за бесстрастно-неподвижной спиной шофера. Казалось, Ткачук не сразурешился последовать за мной, но наконец, неуклюже хватаясь за спинкисидений, втиснулся и он. Заведующий районе звучно захлопнул дверцу.

   - Поехали.