Обелиск

раны воины, восстановлено разрушенное войной хозяйство и советский народдобился выдающихся успехов во всех отраслях экономики, а также культуры,науки и образования и особенно больших успехов в области...

   - При чем тут успехи! - вдруг грохнуло над моим ухом, и пустая бутылкана столе, подскочив, покатилась между тарелок. - При чем тут успехи? Мыпохоронили человека!

   Заврайоно недобро умолк на полуслове, а все сидевшие за столомнастороженно, почти с испугом начали озираться на моего соседа. Немолодыеуже глаза того на покрасневшем, болезненно потном лице явно наливалисьгневом, большой, перевитый набрякшими венами кулак угрожающе лежал наскатерти. Заведующий районе многозначительно помолчал с минуту и спокойно,с достоинством заметил, словно нарушившему порядок школьнику:

   - Товарищ Ткачук, ведите себя пристойно.

   - Тише, тише. Ну что вы! - озабоченно склонилась к моему соседусидевшая рядом с ним женщина.

   Но Ткачук, по-видимому, вовсе не хотел сидеть тихо, он медленноподнимался из-за стола, неуклюже распрямляя свое грузное немолодое тело.

   - Это вам надо пристойно. Что вы тут несете про какие-то успехи? Почемувы не вспомните про Мороза?

   Похоже, назревал скандал, и я чувствовал себя не очень удобно в такомсоседстве. Но я тут был человек посторонний и не считал себя вправевмешиваться, кого-то успокаивать или за кого-то вступаться. Заведующемурайоне, однако, нельзя было отказать в надлежащей на такой случайвыдержке.

   - Мороз тут ни при чем, - со спокойной твердостью остановил он выпадмоего соседа. - Мы не Мороза хороним.

   - Очень даже при чем! - почти крикнул сосед. - Это Мороза надоблагодарить за Миклашевича! Он из него человека сделал!

   - Миклашевич - другое дело, - согласился заврайоно и поднял до половиныналитый стакан. - Выпьем, товарищи, за его память. Пусть его жизньпослужит для нас примером.

   За столом началось обычное после тоста оживление, все выпили. Одинтолько помрачневший Ткачук демонстративно отодвинулся от стола и откинулсяк спинке стула.

   - Мне с него пример брать поздно. Это он с меня брал пример, еслихотите знать, - зло бросил он, ни к кому не обращаясь, и ему никто неответил.

   Заведующий районе старался больше не замечать спорщика, а остальныебыли поглощены закуской. Тогда Ткачук повернулся ко мне.

   - Скажи ты про Мороза. Пусть знают...

   - Про какого Мороза? - не понял я.

   - Что, и ты не знаешь Мороза? Дожили! Сидим пьем в Сельце, и никто невспомнит Мороза! Которого здесь должен знать каждый. Что вы так на менясмотрите? - совсем уже разозлился он, поймав на себе чей-то укоризненныйвзгляд. - Я знаю, что говорю. Мороз - вот кто пример для всех нас. Как дляМиклашевича был.

   За столом притихли. Тут происходило что-то такое, чего я не понимал, ночто, должно быть, отлично понимали другие. После минутного замешательствавсе тот же заведующий районе произнес с завидной начальственной твердостью