Пойти и не вернуться, часть 1

Шел снег. Густо мельтеша в воздухе, снежные крупинки косо неслись по ветру, стихим невнятным шорохом быстро засыпая иссушенную морозом траву, жухлыезаросли осоки на болоте, белыми пятнами ровно устилая замерзшие водяныепрогалы, которые, чтобы не оставлять следов, тщательно обходила Зоська. Ноэтих прогалов в траве было много, и она поняла, что никуда от них недеться на этом мшистом болоте, и пошла напрямик, не разбирая дороги.Местами она неглубоко проваливалась в мох, но до воды не доставала,все-таки болото за последние дни хорошо промерзло. То ли от снегопада, толи от близости вечера болотно-лесное пространство вокруг все большемрачнело, хмурилось, наполняя смутной тревогой и без того неспокойнуюдушу. Только что выбравшись из лесных зарослей, Зоська уже раза триоглянулась, хотя сзади никого вроде не было. Чтобы отрешиться от недобрыхмыслей, она остановилась, огляделась и варежками обмахнула с плеч снег,отряхнула юбку. Но не прошло и минуты, как снег снова густо залепилворсистую ткань ее плюшевой куртки, и она подумала, что напрасноотряхиваться, лучше поберечь варежки, которые и без того промокли насквозьи не грели. Руки все больше зябли, особенно когда она переходила голые,без кустарников, участки болота, где сильней становился ветер и, кажется,густел снег.

   Снегопад был ей ни к чему, он даже становился помехой; те, что посылалиее в эту дорогу, рассчитывали на черную, без следов, тропу. Но еще часадва назад ничто, казалось, не предвещало непогоды, разве что облачное небовверху, которое нынешней осенью всегда было облачным.

   И вот теперь этот снег...

   Оглянувшись, Зоська увидела на забелевшей кочковатой земле заметныеиздали следы своих ног, обутых в уже отсыревшие и латаные-перелатаныесапожки. Правда, снег засыпАл следы, и, если снегопад не прекратится кночи, следов можно будет не опасаться.

   Хуже, что она заблудилась.

   Она шла около часа, но ожидаемой лесничевки все не было видно, вокругтянулось замерзшее незнакомое болото, местами поросшее чахлыми извилистымиберезками, кустами лозняка и ольшаника. Теперь ей самой не понять, как онасбилась с тропы, возможно, проглядев в кустарнике ее очередной поворот,или, может, та просто исчезла под снегом. Зоська шла наугад, лишь чутьемопределяя нужное направление. Спросить тут было не у кого, она знала, чтоближайшая деревня километрах в восьми за речкой, до деревни надо еще идтида идти. Оружия у нее не было никакого, хотя оружие перед выходом можнобыло попросить у ребят, но когда она намекнула на то Дозорцеву, тотзапретил категорически - в ее деле лучше обойтись без оружия. Компаса ейтоже не дали. Компас, наверно, помог бы в пути, но в случае задержаниянаверняка бы навел на подозрения, а малейшего подозрения ей надо былоизбегать. Правда, у нее был паспорт, немецкий аусвайс, но она не оченьнадеялась на эту тоненькую, с синими печатями книжечку, выписанную нанекую Аделаиду Августевич. Аусвайс был старый, потрепанный; видно, не онапервая отправлялась с ним из партизанской зоны в немецкую, хотя имя егопрежней владелицы Зоське очень понравилось. Ей бы такое имя.

   А то - Зося Нарейко.