Пойти и не вернуться, часть 1

чувствовала исходившую от него угрозу и неумело пыталась противостоять ей.

   - Что, Дозорцев научил? - заинтересованно спросил он. - Самбо?

   - Да, самбо.

   - Гляди ты! Ну и разведчица!

   - А что? Разве плохо?

   - Нет, почему же? Еще бы оружие. Но оружия небось не дали?

   - Разведчику не обязательно оружие. Лучше хорошие документы.

   - Это конечно.

   - А у тебя есть документы? У меня какой-то аусвайс потрепанный. Как быне влипнуть с ним.

   - Потрепанный - это хорошо. Надежнее потрепанный.

   - По аусвайсу я Аделаида, понял? - сообщила Зоське. - А тебя как подокументу?

   - А все так же: Антон Голубин.

   - А разве не заменили? Полагается же заменить имя и фамилию.

   - Зачем менять? У меня документ незаменимый. - Он тихонько двинулбедром. - Револьвер системы "Наган".

   - Ой! - удивилась Зоська. - Как же это? А вдруг проверка?

   - На случай проверки это понадежнее твоего аусвайса.

   Унимая дрожь, Зоська настороженно примолкла - то, что у Антонаоказалось оружие, ей не понравилось. Зачем оружие?

   Так бы они спокойно пробирались проселками, выдавая себя за селян изкакой-нибудь дальней деревни, в случае задержки и обыска - в карманахничего подозрительного, как и учил Дозорцев. А тут - наган! Как бы черезэтот наган не провалить задание и самим не погибнуть.

   - А в штабе там знают, что ты с наганом?

   - Я сам лучше знаю, с чем мне идти.

   - Ой, я боюсь...

   - А ты не бойся. Ты на меня положись. Уж мы как-нибудь, - проговорил онигриво и, сжав ее плечи, вдруг поцеловал возле губ.

   - Ой! Ты что?

   - Ничего, ничего... Знаешь, после той встречи утром я не мог себе местанайти.

   - Это почему? - в сладком предчувствии спросила Зоська.

   - Потому. За тебя испугался.

   - О, дурачок! Ну чего ты? - ласково сказала она, невольно прижимаясь кего широкой груди. - Я уже не маленькая. Уже ходила в Михневичи. Помнишь,как там Стукачева повесили?

   - Михневичи что? Михневичи тогда рядом были. А тут километров тридцать.По прямой если.

   - Так ты за меня испугался? - переспросила она, блаженно улыбаясь втемноте. Это его признание показалось ей таким странным и такимсладостным, что она захотела снова услышать его.

   - Ну. А ты это... Уже согрелась, - объявил он, все теснее обхватывая ееза плечи. Она чувствовала на своем лице его разгоряченное дыхание, сердцеее учащенно забилось, отходящими от стужи пальцами она молча вцепилась вего руки. Но он с настойчивой силой все больше наваливался на нее, рукиего скользнули под кожушком к ее бедрам, и она, испугавшись, вскрикнула:

   - Ты что! А ну брось! И прочь руки, а то...

   - Что?