Пойти и не вернуться, часть 1

росту, куртке и подумал с завистью: "Славная девчонка!.."

   Зоська ушла, похоже, тут же забыв о нем, сразу осажденная другимипартизанами - молодыми и постарше, - всеми, кому хотелось обратить на себяминутное ее внимание, потрепаться, тем более что других женщин, кромеворчливой пожилой Степаниды, в отряде уже не было. Антон не лез впередидругих, хотя несколько раз ловил себя на том, что думает о ней.

   Однако видел он ее по-прежнему редко. В октябре два взвода из отрядапроводили операцию по поджогу Лукьяновского льнозавода и больше неделиотсутствовали в лагере, а в ноябре, до праздников, он дважды с группойМомыкина ходил на шоссейку добывать боеприпасы и оружие. Возвращаясь совторого задания, группа попала в засаду, их обстреляли на деревенскойоколице, одного парня убили, а тяжело раненного Момыкина Антон нес на себекилометров двенадцать до лагеря, где тот на следующее утро скончался.Хоронили погибших, настроение было паршивое, стало не до этой девчонки,обитавшей при кухне, а потом при штабе, где из нее стали готовитьразведчицу. Однажды, правда, встретил на стежке, обменялись двумя-тремяфразами, и все.

   Антон по натуре был не из слабонервных, выдержки у него хватало.Засады, бои и постоянные опасности закалили его, и он не припоминалслучая, чтобы растерялся или хотя бы сильно испугался в минуту опасности.Даже на злосчастном том хуторе. Хотя кое-кто в отряде и не прочь былобвинить его в гибели командира отряда, но там он ни в чем не был виноват.Напротив, своей находчивостью он спас четверых, первым выпрыгнув изчердака и крикнув остальным: "Прыгайте!" Хата уже вовсю полыхала,занявшись с другого конца. Они, задыхаясь в дыму, кое-как отстреливалисьот наседавших с трех сторон полицаев, с четвертой ничего не было видно -туда валил дым. Кузнецов с ординарцем редко постреливали из подпола визбе, куда полицаи швыряли гранаты. Наверно, командир был ранен и не смогвыскочить, а они, вчетвером, что могли сделать против трех десятковобнаглевших бобиков? Хорошо, дул сильный ветер, который низко стлал дым поогороду.

   Это их и спасло.

   Кузнецова Голубину было жалко до слез, это был смелый и толковыйкомандир. Антон любил его, как только можно любить командира в армии.Отправляясь по делу, в разведку, на боевую операцию или гулянку, тотвсегда брал с собой шестерых партизан, в числе которых с лета стал ездитьГолубин. Теперь уже от этой шестерки, кажется, никого не осталось...

   Очень нелегко было вначале, отряд собирался из разных людей - частью израйонного актива, партийцев и НКВД, частью из отступавших красноармейцев,а также примаков и даже нескольких смельчаков, бежавших из немецкихлагерей для военнопленных. Многие были без оружия, другие - больные или снезажившими ранами, некоторые роптали на партизанские порядки иначальство, неизвестно кем и когда поставленное. Был один, выдававший себяза майора и требовавший командирской должности. Кузнецов в этих случаяхпридерживался неизменного для всех правила: отличился в бою - получайкомандование. И это было верное правило, по крайней мере, так думалГолубин. Сам он до войны несколько лет работал налоговым инспектором в