Пойти и не вернуться, часть 1

тягостно-томительный мир снов. Почему-то стало мучительно-тревожно, онанеизвестно отчего страдала, хотя долго ничего с ней не происходило, а всонном сознании все ширилась-росла тревога, причина которой оставалась длянее неясной. Какое-то время, будто помня о яви, она недоумевала: почемутак? Ведь все хорошо, плохого пока не случилось, она не одна, с ней тот, оком она недавно еще мечтала, правда, не Антон, кто-то другой, ещенеизвестный, но, несомненно, хороший для нее человек. Но почему-то он былстранно неуловим по своей сущности, будто ангел и дьявол одновременно водном лице, и самым мучительным для Зоськи была эта его неуловимость.Потом неясные душевные переживания сами собой притупились, началасьосязаемо-зрительная часть сна. Зоська увидела себя на краю каменистогообрыва в горах, в которых она никогда в жизни не была и даже не знала вточности, как они выглядят. Но теперь она отчетливо видела перед собойголые шершавые камни с острыми краями выступов, за которые она изо всейсилы цеплялась пальцами, едва удерживаясь на крутом обрыве, вот-вотготовая свалиться в бездну. Она не оглядывалась, но спиной явственночувствовала за собой пропасть, куда все больше сползала. Ей надо было хотьна что-нибудь наступить, опереться ногами, она шарила ими по камням, ноопоры не было и ее падение казалось неотвратимым. Она пыталась кричать, нокрик не получался, из ее груди вырывалось невнятное глухое мычание, иникто не спешил ей помочь, хотя, знала она, друг ее был где-то рядом. Ивот наконец он появился над пропастью, но она не узнала его, это былкто-то другой, чужой и противный, к ней протянулась его рука-лапа счерными медвежьими когтями. Зоська испугалась этой лапы больше, чемпропасти, сдавленно крикнула и сорвалась с обрыва. Несколько секунд передтем, как разбиться в бездне, она отчетливо сознавала, что погибает, но замгновение до гибели в страхе проснулась.

   Сквозь разворошенное сено в нору пробивался робкий утренний свет изадувал ветер. Зоська вспомнила, где она, отбросила полу кожушка ипопыталась вскочить, но лишь села, пригнув осыпанную сеном голову. Антонав стожке уже не было. Еще переживая свой сон, Зоська прислушалась, где-топоблизости раздавались шаги, и она тихонько позвала:

   - Антон! Антоша...

   - Что, проснулась? А ну вставай! Давай на зарядку!

   Медленно отходя от сонного испуга, она стала торопливо собирать своивмятые в сено пожитки, которые почти высохли, лишь юбка и сапоги были ещесыроваты. Лежа, кое-как натянула на себя юбку и с сапогами в рукахвыбралась из стожка.

   Занималось позднее зимнее утро, над поймой светало, четче обозначилисьтусклые, неопределенные ночью пятна, какими оказались кустарники, вдалитемнела полоса хвойного леса. На покрытой свежим снегом траве стояличетыре стожка, и в одном из них Зоська узнала тот, где они вчера тщетнопытались устроиться на ночь. Возле него, подвернув рукава исподнейсорочки, натирал снегом шею Антон. Как только она вылезла из норы, он смялснежок и несильно запустил в нее. Зоська невольно уклонилась, снежок мягкошлепнулся о стожок и распался.

   - Быстро умываться, соня! - издали грубовато пошутил Антон. - А то