Пойти и не вернуться, часть 1

откинул.

   - И тебе ничего не снится?

   - Снится, почему. Всякое. Но я ноль внимания. Куда ночь, туда и сон.

   Зоська засунула руки в маленькие карманчики куртки-сачка, невеселопоглядывая вдаль, куда пролегал их путь. Все-таки было холодно, и на ветрув непросохшей одежде ее скоро стала пробирать стужа; невольно подрагивая,Зоська едва преодолевала озноб. Конечно, сны - предрассудки, но все дело втом, что в их положении эти нелепые предрассудки очень просто моглиобратиться в злую действительность. Месяц назад в Селицком лесу дождливойночью Зоське приснилось, будто ее настигает овчарка; закричав во сне, онаразбудила Авдонину, с которой спала в шалаше, и та, посмеявшись над еедетскими страхами, сказала, что немцы в такую погоду в лес вряд ли посмеютсунуться. А они рано утром и сунулись, едва не захватив врасплох сонныйотряд, хорошо, что мальчуган-часовой выстрелил на опушке и Кузнецов успелувести людей за болото.

   - Что сны! - со вздохом сказал Антон. - В жизни хуже бывает. Вон вчеравозле уборной встречаю Куманца, писаря, говорит: "Готовься, Голубин, кбою, на гарнизон пойдем". - "На какой гарнизон?" - "На Деречин, - говорит,- полицаев выкуривать, пособлять первомайцам". Ты слышала: опять, значит,на дядю батрачить. Да еще с таким командиром!

   Антон говорил расстроенно, почти сердито, и от этих его слов Зоськестало неловко за в общем неплохого, хотя, может, не видного и не всегдараспорядительного нового командира отряда, который ласково называл еедочушкой.

   - Так ему же приказывают. Межрайцентр приказывает. Что он - сам всевыдумывает? - попыталась она защитить Шевчука.

   - Приказывают, конечно. И Кузнецову приказывали. Однако Кузнецов былтакой, что где на него сядешь, там с него и слезешь. Умел отговориться,людей поберечь. А этот тюха-матюха: приказали - есть, будем исполнять. Акак - у него и в понятии нет.

   - Вот ты бы подсказал, - не утерпела Зоська. - Ты же опытный партизан,с самой весны в отряде.

   - С весны, да. Навоевался уже - во! - отмерил он себе ладонью до шеи. -Но я что? Рядовой. Мое дело телячье.

   - Конечно, какой из него командир! Все-таки он гражданский человек.Хоть и председатель.

   - С немцами воевать - не куропаток стрелять. Надо уметь. Их вон скольконаперло. Сила!

   Зоська смолчала. Сила - это конечно; она знала, видела и чувствовалаэту силу. И как сладить с ней, с этой силой, захватившей половину России,как вернуть все обратно - этого она не могла себе представить. Зато онаотчетливо чувствовала, что в этой войне, кроме как выстоять и победить,другого выхода нет. Иначе не стоит и жить, лучше сразу головой в прорву,чтобы не обманывать себя и не мучиться.

   Она была маленьким человеком на этой земле, до войны еще только училасьв Новогрудском педтехникуме, несколько месяцев работала пионервожатой вглухой сельской школе, жила трудновато, едва зарабатывая себе на кое-какуюодежку, перебиваясь с картошки на хлеб. Но она верила в лучшее будущее, аглавное - в усвоенный ею из книг идеал добра и справедливости, который