Пойти и не вернуться, часть 1

   Ни черта вы не думали, подумал Антон, пожалели просто. Не потребуешь,не дадут, это уже он понял давно. Он снял рукавицу и затолкал хлеб с саломв карман кожушка. Бородатый, однако, оказался неробким мужичком; снизувверх он открыто и безбоязненно ел взглядом Антона, видно по всему, непрочь поразговаривать со свежим человеком. Он только не мог взять в толк,кто этот человек и как следует вести разговор. Наконец он не выдержал.

   - Вы, ето, извините, однако интересно: партизан вы или, может, изполиции будете?

   - А почему ты так спрашиваешь? - удивился Антон его несколькопрямолинейному в такой обстановке вопросу.

   - Ну, вижу, оружие у вас. Оружие оно, конечно, в моде теперь, но...

   Антон машинально сунул руку за пазуху, подальше задвигая рукояткунагана. Все трое с недожеванными кусками во рту ждали его ответа.

   - А я - человек. Человек просто. Это что - плохо?

   - Оно не плохо. Но, знаете... Теперь не бывает так.

   - Вот он же, наверно, тоже не партизан? - указал Антон на примолкшегопримака. - И вроде не полицай еще. И живет ведь? И, вижу, жить собирается,раз надумал строиться.

   - Эт! - пренебрежительно махнул рукой бородатый и поддернул штаны. -Какая это жисть! Разве это жисть? Днем бойся, ночью бойся...

   - А чего ж он не возьмет оружие? Да не пойдет в лес? Чтобы не он, а егобоялись?

   - Во! Во! Во! - вдруг недобро закудахтала молодка и соскочила с саней.Отставив упитанный зад, сварливо выгнулась перед Антоном, замахала руками.- Во! Во! Я так и знала, агитаторщик! Он его соблазнять буде. И слушать неслушай его! Ого! В лес! А можеть, у него характер не той? А можеть, онубивать не хочать? Он тихий, он курицы не обиде, а то у лес!

   - Да ладно ты! - лениво протянул молодой увалень, и щеки егопокраснели, наверно, от этого непрошеного ее заступничества.

   - А вот и не ладно! Тоже мне - партизанщик нашелся! - все большераспалялась молодка. - Сам, как недобитый волк, по лесу шастае и другихсманивав. И еще хлеба ему давай... Иди откуда пришел!

   - Ма-аня, да стихни! - снова проворчал примак. - А то вот возьму инадумаю...

   Маня на секунду оторопела.

   - Ах ты, недоносок! Попробуй мне! Я тебе надумаю! Я тебе покажу! Давнотебя от Параски отвадила, так теперь в лес...

   Начиналась семейная ссора, слушать которую Антону было ни к чему.Воспользовавшись тем, что молодка переключилась на своего муженька, онповернулся и пошел прежним следом назад. Они там ругались, но он неоглядывался, он думал: странная это штука - война. Он давно уже не слышалтакого вот сварливого бабьего крика и отвык от каких бы то ни былосемейных отношений, почти уже забыл, как огорчали его частые ссоры материс женой старшего брата, как они ремонтировали свою хату в местечке, менялиэтот самый подруб и перекрывали одну сторону крыши дранкой. Последниепредвоенные годы он метался по деревням, взыскивал с крестьян налоги,зарабатывал не так много, но на хлеб и на водку хватало. У него была масса