Пойти и не вернуться, часть 1

знакомых в районе, не было отбоя от девчат, каждая из них, наверно, срадостью пошла бы за него замуж. Но жениться он не спешил, ему хватало ихбез женитьбы, считал, еще успеется. Дома с небольшим хозяйством, коровой иогородом управлялась беспокойная, работящая мать, переночевать и поесть онмог в любой знакомой деревне, работу свою в общем любил, хотя она идоставляла ему немало беспокойства, но он чувствовал, что подходил к нейхарактером, не робел, как другие, когда надо было проявить твердость ивзыскать с разгильдяев в пользу государства столько, сколько принадлежалотому по закону. Спуску он никому не давал, и его за это уважало начальствов районе, колхозники тоже уважали или, может, побаивались, но для него этобыло одно и то же. Хуже было с теми знакомыми, которые от него не зависелии над ним не стояли, такие почему-то недолюбливали и сторонились его, ноему на них было наплевать, он с ними не знался. К тому же он имелсобственную голову на плечах и не хуже других понимал, что хорошо, а чтоплохо. Потому старался жить по своему разумению, насколько это, конечно,было возможно, и не терпел, когда его вынуждали поступать вопреки еговоле. Правда, с началом этой проклятой войны все пошло вверх тормашками,все не так, как он думал. Началось с того, что кто-то на исходе прошломзимы в окно хаты Голубиных тихонько постучал ночью. Антон открыл дверь, ив кухню вошло человек шесть с оружием. В переднем он не сразу узналрайонного начальника НКВД, с которым до войны был в некоторой дружбе, идумал, что тот теперь где-нибудь далеко на востоке. Но он оказался здесь ив тот свой приход предложил Антону вступить в партизанский отряд. Антонуэто мало понравилось, он уже примеривался к новой работе - механиком налесопилке, но, прослышав, что в отряде много знакомых, решился, собралсидор и несколько дней спустя был в условленном месте на краю пущи. Первоевремя он занимался ремонтом трофейного оружия, а потом ж сам взял в рукивинтовку. Потом понеслось-завертелось: стал командиром взвода,телохранителем у командира отряда и вот докатился до рядового, а теперь,словно оголодалый волк, как та молодка сказала, шастает по темным лесам.

   Он размеренно шагал между сосен к оврагу, и в нем все рослаподступившая к самому сердцу тоска по самой обычной, серенькой, как у всехили у большинства, мирной, обывательской жизни под крышей, своей семьей, стакой вот шустрой молодкой рядом, чтоб без страха, войны, крови - в добреи мире.

   Но он только вздохнул на ходу - так это было далеко и несбыточно.Хорошо мечтать о такой жизни тому, у кого есть хоть какая-нибудь гарантияотносительно жизни вообще - у него же не было даже такой гарантии. Несегодня, так завтра горячая пуля распластает его на снежной траве, и делос концом.

   Хорошо, если похоронят по-людски. А то никто и не найдет, и он будетлежать под снегом до самой весны. Если оголодалые за зиму волки и лисицыне растаскают его длинные кости по своим лесным норам...

   Зоську он увидел еще издали, та терпеливо дожидалась его на краюоврага, где он оставил ее, и Антон, остановившись, махнул два раза рукой -давай, мол, сюда.