Пойти и не вернуться, часть 1

  

  

  

  

   Они взяли чуть в сторону от оврага и скоро вышли к неширокой леснойдорожке, присыпанной свежим нетронутым снегом. Антон глянул в один конецдороги, в другой, саней отсюда не было видно, и он уверенно свернулнаправо, оставляя позади широкие следы на снегу, в которых желтел дорожныйпесок.

   - Вот, разжился, - сказал Антон, вытаскивая из кармана обкрошенныйкусок хлеба. - Молодка не хотела давать, вредная баба. Едва выцыганил.

   Зоська невольно сглотнула слюну, получив в руки половину ломтя свежегокрестьянского хлеба с узким кусочком сала.

   - Вкусно как пахнет! - понюхала она хлеб. - Вот любила такой - накленовых листочках. Мама пекла.

   - Ешь! - просто сказал Антон, с аппетитом задвигав челюстями.

   Зоська наконец согрелась, идти по ровной дороге было несравненно легче,чем продираться в кустарнике, она расстегнула верхнюю пуговицу плюшевогосачка и ослабила узел платка на шее. Хвойный оснеженный бор едва слышношумел на ветру, в воздухе кружились редкие снежинки. Было тихо. Где-тораздавалась прерывистая дробь дятла, но Зоська не обращала на неевнимания, она то и дело поглядывала вперед, куда, извиваясь, уходиладорожка. Туда же устремлял свой взгляд и шагавший впереди Антон, такпросто и естественно взявший на себя часть ее дорожных забот и связанных сними опасностей. Все это в другой раз могло бы порадовать Зоську, нотеперь мало радовало, скорее наоборот - она все еще не могла освободитьсяот терзавшего ее беспокойства. Правда, за себя она меньше боялась - теперьона беспокоилась за Антона.

   - Слушай, возвращайся назад. Тут я уже сама выйду, - сказала она, идясзади, и Антон на ходу обернулся.

   - Зачем? Я проведу.

   - До Немана, да?

   - Там будет видно, - уклончиво ответил Антон, и она не стала настаивать- почувствовала, что он ее не послушается. Она понимала, какиминеприятностями угрожало обоим это его упрямство, но противиться ему немогла. А может, и не хотела даже.

   - Там приехали за сосной. На подруб, - кивнул Антон, слегка придерживаяшаг. - Примачок такой и молодайка. Война войной, а они строятся.

   - Да разве мало таких! Думают, отсидятся, переждут. Пусть за них другиевоюют, - неодобрительно сказала Зоська, и Антон внимательно посмотрел нанее.

   - Оно конечно, - согласился он. - Да всем жить хочется.

   Жить хочется всем, подумала она, но, пожалуй, не в этом дело. Разве нехотят жить те, кто гибнет с оружием в руках, кого арестовывают ирасстреливают за связь с партизанами, наконец, те несчастные, которыхуничтожают только за их происхождение? Разве не хотел жить ее свояк ЛеонидМихайлович, преподаватель математики в местечковой школе, человексовершенно безропотный и безотказный, до предела затурканный своейвластной женой, родной сестрой Зоськи? Казалось Зоське, тихо презиравшейсвояка за эту его бесхребетность, что он с легкостью проживет при любой