Пойти и не вернуться, часть 1

власти, вытерпит все, никому не пожаловавшись и даже ни на кого необидясь. Но вот не удалось прожить Леониду Михайловичу даже первую военнуюзиму - в марте его уже арестовало гестапо.

   Зоська до сих пор не может себе представить, какую провинность переднемцами совершил Леонид Михайлович и за что они расстреляли его. Но,по-видимому, что-то было, иначе бы он так не прощался с женой, детьми и сЗоськой при аресте - прощался, уходя навсегда, со спокойным сознаниемправомерности ареста и неотвратимости своей злой судьбы.

   Узкая лесная дорожка вывела их на широкий прогал с большаком и линиейсвязи, под острым углом пересекавшим их путь. Там уже издали были заметныкакие-то следы от полозьев или колес, по обочине кто-то недавно прошел,оставляя неглубокие ямки в снегу. Антон только вышел из-за придорожныхдеревьев и сразу же повернул обратно.

   - Давай стороной. Ну ее, эту дорогу... На ней всегда опасайся...

   Они сошли в лес, пробрались через колючую чащобу молодого сосняка ипошли лесом поодаль от большака, однако не теряя его из виду. На большакебыло пусто, продираться же через хвойные заросли стоило невероятныхусилий, кочковатая лесная земля, с пнями, порослью жесткой травы ивалежником, весьма затрудняла ходьбу, и Зоська подумала: может, стоило всеже рискнуть и пойти большаком. В самом деле, она уже здорово притомилась вэтом бездорожье и едва поспевала за Антоном, широкая спина которого, тосклоняясь, то выпрямляясь, мелькала впереди в зарослях. Зоська намериласьбыло окликнуть его, но воздержалась, подумав, что хорошо ей с документом ипропуском, а каково будет ему в случае встречи с полицией или немцами?Один его наган может погубить обоих. И она молчала, терпеливо пробираясьпо его следу в немыслимо колючей хвойной чащобе, из которой они наизволокспустились во мшистую, заросшую мрачными елями низинку. Тут было тихо,темно и диковато, как в погребе. Вдруг Антон замер впереди меж двухобомшелых елей, и Зоська затаила дыхание: со стороны дороги слышалсяприглушенный гул моторов, он приближался, с ним вместе донеслись голоса,мужской смех. Антон предостерегающе вскинул руку.

   - Слышь, немцы...

   Зоська прислушалась - гул недолго подержался на одной ноте за ельникоми постепенно стал слабеть в отдалении. Похоже, действительно, это проехалинемцы, и она подумала: хорошо, что Антон вовремя свернул с дороги. Такбезопаснее, хотя и труднее. По-видимому, дороги теперь не для них.

   Потом они, кажется, все-таки потеряли большак из виду, потому что зачас с лишним лесного пути до них не донеслось ни одного звука, да и всепрочие признаки дороги исчезли. Зоська уже потеряла всякое представление оместности, никак не ориентируясь в этом диком лесу и полагаясь только наАнтона. Они перешли вырубку с рядами штабелей заготовленных сосновыхкоротышек, перелезли широкий крутой овраг, с ужасно скользкого склонакоторого Зоська съехала на заду, а потом едва взобралась напротивоположную кручу. Рукава сачка, коленки и юбка снова насквозьпромокли, вываленные в снегу. За оврагом большой лес кончился, началосьмелколесье, стал задувать ветер, в котором по-прежнему носились редкие