Пойти и не вернуться, часть 1

выглядела довольно убого - вросшая в землю пятистенка с низенькимиквадратами окошек. Когда-то тут жил старик с несколькими немолодымиженщинами, мужчин в тот раз, когда они останавливались у него, не быловидно, и бойцы ни о чем не расспрашивали горестно вздыхавшего, соспутанной бородой старика, так как вовсе не рассчитывали когда-либопоявиться тут снова.

   Однако вот появились.

   Покосившиеся ворота в ограде были заперты и чем-то завязаны изнутри.Антон, не пытаясь растворить их, перескочил через верхнюю жердь ограды,помог перелезть Зоське. Здесь он мало кого опасался: на этом богом забытомхуторе вряд ли мог находиться кто посторонний. Хорошо еще, если тут вообщекто-нибудь будет. Впрочем, это теперь не имело значения, им надо былопрежде всего укрыться от ветра, обрести крышу над головой и немногоперевести дух от изматывающей снежной карусели.

   Приземистая хата под огромной шапкой крыши, с поленницей дров у сараявстретила их глухой тишиной и безлюдьем, из окон нигде не пробивалось нипятнышка света, можно было подумать, что хутор давно заброшен и никогоздесь нет. Но каким-то неясным внутренним чутьем Антон все-таки угадывалтеплившуюся там жизнь, кто-то там был, хотя ничем и не обнаруживал своегоприсутствия. Так тихо и незаметно живут, вернее доживают, на свете старыелюди - сами в себе, тихо, малозаметно для постороннего глаза.

   Зоська след в след шла сзади. Антон молча взошел на каменные ступенькикрыльца и толкнул дверь в сопи. Дверь, как он и ожидал, была не заперта.Вытянув руки, он прошел темное пространство сеней и, широко зашарив побревнам стены, нащупал вход в хату. Легко растворив дверь, шагнул черезвысокий порог да так и остался у порога в принесенном с собой белом облакестужи.

   Из едва, освещенного единственной свечой полумрака к нему повернулосьнесколько лиц женщин в томных одеждах, их сложенные на груди руки замерли,произнесенная тихим голосом молитвенная фраза оборвалась на полуслове.Антон скользнул взглядом ниже, к трепетному огоньку свечи, робко светившейв изголовье установленного на двух табуретках гроба. С трудом преодолеваязамешательство, он нерешительно, со страхом или отвращением взглянул нажелтое, сморщенное личико в гробу, забыв закрыть дверь и уже ясно понимая,что явился сюда некстати.

   - Да-а... Ладно, - пробормотал он, пятясь к открытой двери, где ужепоявилась Зоська.

   Едва освещенные снизу мигающим огоньком свечи скорбные лица женщинснова обратились к покойнице, с тихой напевностью зазвучали незнакомыеслова католической молитвы, и он почувствовал, что следует задержатьсяхотя бы на одну минуту. Мокрой рукой он стащил с головы мокрую отрастаявшего снега шапку и молчал. Зоська большими глазами ошеломленноглядела на покойницу. Наверно, надо было сказать что-то, приличествующеетакому случаю, но он решительно не мог придумать, что можно сказать, и всеглядел то на свечу, то на мертвое лицо в гробу. По-видимому, это егозамешательство женщины поняли по-своему, и одна из них, неслышно нырнув втемноту, тотчас вернулась с чем-то, прикрытым краем передника.