Пойти и не вернуться, часть 1

кустарника. Действительно, подле зарослей мелколесья на снегу темнеластена какой-то длинной постройки с обрушенной с одного конца крышей,разломанной и полузанесенной снегом оградой, каким-то инвентарем,разбросанным вокруг и тоже заваленным снегом. Антон деловито обошелпостройку, заглянул внутрь, в черный провал настежь раскрытых ворот.

   - Вот была усадьба. Сожгли. Одна обора осталась.

   Похоже, в самом деле это была старинная хуторская обора - длинное,сложенное из валунов и булыжника помещение для скота с маленькими окошкамив стене и зияющими пустотой воротами. Поблизости ничего больше не быловидно, только за оборой высилось несколько старых деревьев да серел голый,засыпанный снегом кустарник.

   - Иди сюда. Не бойсь, - позвал ее Антон из темного проема дверей,откуда несло горькой вонью пожарища и навоза.

   Несмело ступая в снегу, Зоська вошла за ним в пугающе пустынную теменьоборы и остановилась, не зная, куда ступить дальше.

   - Сюда, сюда, - позвал он откуда-то из темноты, и, только когда в егоруках вспыхнула спичка, Зоська увидела полурастворенную низкую дверь и вней темную тень Антона.

   - Иди, не бойся!

   Все борясь с нерешительностью, Зоська переступила высокий порог, неуспев еще что-либо рассмотреть, как спичка потухла.

   - Так, хорошо, - удовлетворенно проговорил Антон в совершенно глухойтемноте и зажег другую спичку, на несколько секунд осветившую закопченныйпотолок, мрачные каменные углы и, к вящей радости Зоськи, - широкую топкупечки напротив.

   - Вот, поняла? - радостно сказал Антон. - Печка есть, тепло будет.Садись сюда, на солому или что тут... Садись! Сейчас мы разожжем печку. Неможет быть...

   Содрогаясь от все больше овладевавшего ею озноба, Зоська опустилась втемноте на что-то холодное и мягкое, не сдержавшись, раза два звучноклацнув зубами. Мокрые руки сунула за пазуху, сгорбилась, сжалась вединоборстве с обуявшим ее холодом и прикрыла глаза. Озноб колотил еелюто, но здесь не было ветра, а главное - было тихо и больше не надо былоидти. Перед глазами ее все вдруг закачалось, поплыло в сладкой дремотнойистоме, и она действительно уснула вдруг и так крепко, что сразу пересталаощущать, где она и что с ней происходит.

   Спала она недолго, может, несколько минут, не больше. Она поняла это,вдруг пробудившись от яркой вспышки огня - Антон возился у печки, разжигаякакие-то обломки досок, и она опять содрогнулась от стужи и испуга.

   - Не бойсь! Это я - пороха из патрона. Не горит, холера...

   Присев возле топки, он яростно дул в нее, обломки досок нехотя тлеликвелым огнем, густо коптя сизым дымом, который не хотел идти в печь икручеными струями валил наружу. Но вот Антон дунул сильнее - между досоквозникло несколько язычков пламени, и Зоська успокоенно смежила веки...

   Снова проснулась она от легкого прикосновения чьей-то руки, но она ужезнала, что это рука Антона, и не испугалась, вслушиваясь в его спокойный,как бы подобревший голос.