Пойти и не вернуться, часть 1

   - Слышь?.. Давай раздевайся. Будем сушиться.

   Она раскрыла глаза, с приятностью чувствуя широко идущее к ней тепло, -в печке вовсю полыхали доски, черные концы которых длинно торчали изтопки; по низко нависшему потолку, каменным с морозными блестками стенамкаморки гуляли причудливые огненные сполохи. Антон стоял перед ней наколенях в деревенской вязки шерстяном свитере, а возле топки, распятый напалках, сушился его кожушок.

   - Слышь? Раздевайся, тепло уже.

   Действительно, тесная каморка была полна дымного тепла, парности итишины, нарушаемой лишь гулом пламени в печке. Зоська стряхнула с себяостатки дремоты и улыбнулась.

   - Ну, согрелась?

   - Согрелась.

   - А ты говорила... Со мной не пропадешь, малышка, - бодро сказал Антони ударом ладони задвинул подгоревшие концы досок в топку, из которой втемный потолок шуганул косяк искр.

   - Ой, как бы пожара не было! - испугалась Зоська.

   - Не будет: камень. А сгорит, не беда. Снимай сапоги, наверное же,мокрые?

   - Мокрые.

   - Снимай куртку, все, сушить будем. Тут теперь никого. Ближайшаядеревня далеко - на том берегу, за Котрой.

   Она развязала мокрый, измятый платок, который Антон принялсяпристраивать возле кожушка, сняла сачок, минуту подержала его передтопкой, наблюдая, как от сачка густо повалил в печку пар. Сапоги и подолее юбки были мокрые, наверно, еще со вчерашнего, она скинула сапоги, азатем, помедлив, стащила и свои шерстяные чулки, Антон умело пристроил всеэто на палках поближе к печке.

   - На вот, садись на кожух - уже высох. О, как нагрелся! Огонь!

   Она с наслаждением опустилась на теплую шерсть знакомого ей Антоновакожушка, подставляя мокрые, раскрасневшиеся колени под живительное теплоиз топки.

   - Та-ак, - удовлетворенно сказал Антон, устраиваясь подле. - А теперьперекусим. Вот по куску) хлеба и по две картошки. За помин души тойбабуси, - пошутил он, разламывая сухую горбушку.

   Помедлив, они принялись есть хлеб с картошкой и скоро все съели, ничегоне оставив на завтра. Конечно, они не наелись, но раздобыть еду тут всеравно было негде, приходилось терпеть до завтра.

   - Ну вот и поночуем. А что? Лучше, чем в какой-нибудь хате, - сказалАнтон и придвинулся к Зоське, слегка задев ее локтем. - Вдвоем, и никто немешает. Правда?

   Она не ответила и не отстранилась; лишь с усмешкой взглянула в егостранно заблестевшие в полумраке глаза. Оно, может, и лучше, подумалаЗоська, а может, и нет. В этом их уединении было что-то хорошее, но что-тои пугало, хотя она старалась не думать о том. Теперь ей было хорошо, теплои даже какую-то минуту благостно на душе. В самом деле, над головой былакрыша, горел в печурке огонь, а рядом сидел тот, кто уже столько развыручал ее в этом трудном пути. Хотелось думать, что он поможет и впредь,и все обойдется как надо.

   - Вот сидишь, а маме, наверно, и не снится, что ее дочка возле Котры