Пойти и не вернуться, часть 1

клубок замусоленных, ссохшихся от крови бинтов, которые он брезгливоотбросил в сторону носком сапога и стал заталкивать поглубже в солому. Вэто время в каморку вбежала Зоська с неестественно бледным лицом.

   - Антон! Там...

   - Что такое?

   - Там убитые!

   Убитые - не живые, убитых можно было не бояться, подумал Антон, убираяруку из кармана с наганом. Зоська выскочила из каморки, и он не спешапошел за ней через языки снежных суметов в дальний, с обрушенной крышей,конец оборы.

   - Вот, видишь? Я гляжу, думала - камни, подхожу, а это убитые. Глядь,боже! Да это же наш Суровец! - вся содрогаясь от волнения, говорилаЗоська.

   Антон подошел к стене, где в сумраке нависшей полуобвалившейся крыши загрудой камней лежали убитые.

   Действительно, один из них был Суровец. Антон сразу узнал его повенгерскому песочного цвета кителю со множеством пуговиц на борту - такогошикарного кителя не было ни у кого в отряде. Других признаков удалогоподрывника осталось немного, разве что его непокорная, всегдараспадавшаяся надвое шевелюра, которая теперь была примята и смерзлась отзалепившего ее снега. Суровец лежал на спине вдоль стены, раскинув босые,в грязных потеках ноги, с правого бока чернела у него рваная дыра вкителе. Видно, еще у живого из нее наплыло много крови, которая темнойлужей смерзлась на грязном, в навозе, земляном полу. Рядом, привалясьправым плечом к стене, сидел, согнувшись и низко уронив голову, другойпартизан, в грязной голубой майке. Все верхнее с него было снято, и вмайке на спине чернели три кровяных дыры от нуль, вышедших где-то спереди,- все там у него, на груди, животе и коленях было залито заскорузлойспекшейся кровью. Этого второго Антон знал мало, даже не помнил егофамилии, он появился в отряде недавно, говорили, какой-то комсомолец изместных.

   - Вот видишь? Антон! - схватила его за руку Зоська. - Это как же? Ведьэто же их убили?

   - Ну, понятно, убили. Не удавили же, - сказал Антон и тронул сидящегоза плечо. Труп, покачнувшись на коленях, мягко завалился на бок, не двинувни одной закостеневшей конечностью, - поджатые к животу руки и согнутые вколенях ноги так и остались в прежнем, согнутом, положении.

   - В спину. Видишь, из автомата сзади. Полицейская работа, сразу видать,- сказал Антон и посмотрел на Зоську, которая изменилась в лице; Антонпереживал тоже, но не очень сильно. Он уже разучился сильно переживать задругих, настало время позаботиться о себе. Чтобы не пришлось кому-либопереживать за него самого.

   - Антоша, как же так? Они ведь пошли в Лиду, как же они оказалисьздесь? И где остальные? Ведь никто же из шестерых не вернулся.

   - Теперь как узнаешь? - сказал Антон. - Теперь тут все - темный лес.

   - Слушай, а почему полицаи их не забрали? Почему здесь оставили? - неунималась с вопросами Зоська, кажется, готовая вот-вот заплакать. Обеимируками она вцепилась в кожушок Антона.

   - А я откуда знаю? Может, для приманки. Вот мы пришли, а они и