Пойти и не вернуться, часть 1

нагрянут. Кто их, сволочей, знает.

   Зоська, побледнев, во все глаза смотрела на Антона.

   - Что же нам делать, Антон? - испуганно вопрошала она.

   - Черт его знает, что делать. Пойдем пока отсюда.

   Они перелезли через обрушенную со стены груду камней и вернулись в свойконец оборы. Зоська все оглядывалась, остро переживая гибель знакомыхлюдей, у Антона же было такое чувство, словно он попал в западню и неспешит из нее вырваться. Он уже знал по опыту, что промедление никогда несулит хорошего и запросто может погубить любого. (Не оно ли погубило вэтой оборе и Суровца?) Вполне возможно, что полицаи при случае илирегулярно наведываются в это одинокое в поле убежище и кое-кого застаюттут. Нет, надо скорее смываться отсюда, думал Антон. Но как смоешься,когда в этом поле ты виден на пять километров и в любой момент тебя могутнастичь полицаи?

   - Придется пока торчать тут, - сказал он, заглядывая в широкий проемсорванных с петель ворот. - Только наблюдать надо. А то...

   Зоська поняла и тоже остановилась, выглянув на ветреный снежныйпростор. Поле перед оборой лежало пустое, с едва заметным отсюда следомсаней на дороге; в ворота задувал промозглый, насыщенный влагой ветер;рыхлый, нападавший за ночь снег всюду осел, будто подтаял; кустарник возлеоборы резко зачернелся на его белизне; с толстых сучьев мощного вяза то идело валились вниз мокрые комья снега. Там где-то, на невидимой из оборыверхушке, возилась и громко кричала ворона.

   - Цыц, зараза! - сказал Антон, подумав, что ворона теперь ни к чему,ворона может их выдать. Подняв из-под стены обломок стропила, он ступил нашаг из ворот и замахнулся. На вязе, оказывается, расположилась целаяворонья стая, Антон запустил палкой - вороны одна за другой нехотя снялисьи низко полетели куда-то за обору.

   - Зося! - сказал Антон, возвращаясь в обору. Зоська все еще с бледнымлицом внимательно посмотрела на него, и в этом ее взгляде была безднабезысходной печали. - Зося! Ты понимаешь наше положение? - сказал он, тожезаглядывая ей в глаза.

   - Ну, понимаю, - тихо ответила она.

   - Нет, ты не понимаешь, - сказал он. - Если действительно Сталинградвзят, то... войне конец. Или они замирятся, или... Ведь России ничего неостается. Сибирь? Но что в той Сибири? Ведь они зашли вон куда, за Москву.Ты понимаешь?

   - Я понимаю, - но-прежнему тихо ответила Зоська.

   - Поэтому чего же мы дождемся в этой Липичанской пуще? Они же нассобаками перетравят. Если мы раньше с голоду не дойдем.

   Зоська слегка отвернулась от него и с прежней горькой тоской в глазахглядела из ворот в пасмурную даль поля, на котором поблизости решительноничего не было, лишь вдали по горизонту тянулась сизая полоса леса.

   - Может, и так, - горестно сказала она.

   - Так вот, малышка! У тебя в Скиделе мать, у меня там, я говорил тебе,начальником полиции Копыцкий, мой землячок из Борисова. Он должен помочь.Давай останемся у тебя. Будем жить, как люди, как муж и жена. Я же полюбил