Пойти и не вернуться, часть 1

тебя, Зоська.

   Кажется, он сказал все и, осторожно обняв ее за плечи, привлек к себе,не почувствовав, однако, ответного ее движения. Зоська ничем не выказалани радости, ни несогласия. Она будто одеревенела в его руках, и он тиховоскликнул, вложив в свое восклицание всю ласку, на которую был способен:

   - Зоська!

   - Да, - вздохнув, сказала она. - Ты это пошутил? Ведь пошутил, правда?- И отстранилась, деликатно, но настойчиво высвобождаясь из его рук.

   - Нисколько! Я вполне серьезно.

   Она сделала три вялых шага и остановилась у притолоки, все наблюдая заполем. Антон снова порывисто обнял ее сзади и легонько поцеловал в щеку.

   - Не надо, Антон.

   - Ну как же... Ведь я люблю тебя.

   - За это спасибо. Но... То, что ты предлагаешь, в другое время былобы... было бы счастьем. А теперь...

   - Ну а теперь что?

   - А теперь подло. И даже больше, чем подло.

   - Чудачка! - сказал он, почувствовав, что начинает нервничать. - Вот тынаслушалась пропаганды... А ты не подумала, кроме всего, о своей матери?Что с ней будет?

   - Не знаю, что будет, Антон, - каким-то чужим, изменившимся голосомсказала Зоська. - Но в такое время бежать из отряда... Знаешь, так дажешутить нельзя. Это чересчур страшно.

   - А я тебе говорю, самое время. В отряде оставаться больше нельзя.

   - Время действительно трудное. И потому бежать - это предательство. Этоты сказал не подумав.

   - Нет, я все хорошо обдумал. Я хочу сохранить тебя, и твою маму, исебя, конечно. Иначе, ведь ты понимаешь, мы все обречены на гибель. Как тевон, - кивнул он в дальний конец оборы.

   - Что ж, возможно, - согласилась Зоська, во второй раз ставя его втупик. Он больше всего боялся, что она не поймет его доводов, а она,оказывается, доводы хватала на лету, но никак не могла принять следовавшиеза ними выводы.

   - Возможно, возможно! - начал терять рассудительное спокойствие Антон.- Так что же ты хочешь? Погибнуть? Может, тебе жить надоело?

   Зоська со вздохом повернулась к нему лицом и взяла его за большуюпуговицу на кожушке.

   - Антон, ты понимаешь... Кому жить не хочется! Я совсем и не жила еще.Но что же ты предлагаешь? Идти к фашистам? Что же это такое? Это же хужесмерти. Тут надо потерять всякую совесть. Они же чума двадцатого века.Против них поднялся весь мир. С ними жить невозможно, они же звери.

   - Ну, это смотря для кого звери. Если с ними по-хорошему...

   - Ты смеешься: по-хорошему? Они вон перебили столько и тех, кто к нимпо-плохому, и тех, кто по-хорошему, и тех, кто никак. Люди для них - скотна убой, а не люди.

   - Ну ладно! - сказал он нетерпеливо. - Я разве говорю, что они золото?Но у нас нет выбора. Что же нам делать? Они - сволочи, но они побеждают. Имы вынуждены с этим считаться.

   - Во-первых, еще не победили. И победят ли, это еще неизвестно. Дажеесли взяли Сталинград и если возьмут Москву. Есть еще Урал. Сибирь...