Пойти и не вернуться, часть 1

девчонкой. Пусть вопреки ее воле. Но он знал, что с девчонками всегдаобращаются вопреки их воле, и те потом не обижаются. Некоторые дажеблагодарны всю жизнь. Надо лишь действовать решительнее, меньше слушая ихнеразумный лепет и причитания.

  

  

  

  

  

  

  

   Остаток этого ветреного зимнего дня они проторчали на стуже запритолокой широких ворот, не сводя глаз с поля и дороги. Но в поле вездебыло пусто, а на дороге лишь один раз проехали сани с двумя мужиками, ибольше никто не показывался. Зоська, немного всплакнув, чувствовала себясовершенно убитой, соседство мертвых подрывников, которых они не моглидаже захоронить, подействовало на нее удручающе. Но больше всего еезаставил страдать Антон. В том, что он задумал злую нелепость, у нее небыло никакого сомнения, но она не находила способа, как отвратить его отэтой нелепости. Все ее доводы он тут же отвергал с легкостью,руководствуясь собственной, в общем, неплохо отработанной логикой, закоторой было естественное для человека желание выжить. Но каким образом?

   Зоська тоже очень хотела выжить, но тот способ спасения, которыйусиленно навязывал ей Антон, она принять не могла. Он же упрямо несоглашался ни на какие ее уговоры и не внимал никаким ее увещеваниям.

   И стало так, что за время, когда они, то и дело опасливо возвышаяголоса, спорили и когда подолгу угрюмо молчали за своей притолокой, Зоськапочувствовала, как в ее глазах начала убывать человеческая ценностьАнтона. Порой он вызывал в ней жалость обидным неразумением простых, какснег, истин, а порой и презрение своим явно сквозившим расчетом. Боясьокончательно поддаться этому недоброму к нему чувству, Зоська сдерживаласебя, ей начинало казаться, что в основе конфликта между ними лежит не егонамерение, а какое-то недоразумение, что стоит ему что-то объяснить, какон станет прежним. И она, все пытаясь растолковать ему его заблуждения ине в состоянии сладить с его упорством, думала: какой же он в самом деле?Такой, каким ей показался вначале - сильный, участливый, все умеющийпартизанский парень или напуганный за свою жизнь шкурник, которыйвознамерился и ее склонить к шкурничеству? Правда, пока он не сделал ейничего плохого и вел себя, как обычно, только говорил не совсем обычныедля нее слова. Но от этих слов ей становилось страшно.

   Так что же ей делать, что делать?..

   Было, однако, очевидно, что, кроме как сидеть тут в ожидании ночи, поканичего сделать нельзя, и они то молчали, то вполголоса спорили, то зябкотоптались за притолокой, стуча зубами на промозглом сквозном ветру. Но вотдень подошел к вечеру, в поле стало заметно темнеть, дорога, ведущая надалекий большак, лежала пустая, и Антон глубже надвинул на голову шапку.

   - Так, ладно, - сказал он в ответ на какие-то свои мысли. - Пошли!

   Зоська сильно озябла и едва сдерживала дрожь в настылом теле, все в нейрвалось из этой проклятой оборы, но из ворот она вышла не сразу, ноги