Пойти и не вернуться, часть 1

   - Безусловно. Не возражаешь?

   - Нет, что ты!

   Зоська горестно вздохнула. Если бы не те ее нелепые страхи, все моглооказаться удачнее, они бы заночевали в деревне, при людях, а не в этойноре, где хотя и теплее, чем в поле, но... Она, не шевелясь и почти недыша; скорчилась, забившись в самый конец этой прорытой кем-то норы.Все-таки было не по себе от этого непривычно близкого соседства смужчиной. Хотя бы он не начал приставать, она просто не знала, как повестисебя с ним. С одной стороны, она была обязана ему, вытащившему ее из воды,устроившему в это убежище, согревшему своим полушубком. А с другой - ктознает, что у него на уме. Надо бы от него держаться подальше и вести себяпо возможности строже.

   - Ну как, греешься? - заботливо спросил он, придвигаясь поближе. Голосего прозвучал совсем не так, как на пойме, - это был совсем другой голос,с нотками доброты и сочувствия, каким его Зоська привыкла последнее времяслышать в лагере.

   - Греюсь, - сказала она.

   - Скоро согреешься, - пообещал он. - Это я знаю. Как-то заночевалосенью. Дождь шел, промок, сухой нитки не было. А в стогу все обсохло.Лучше, чем на печке в избе. Помнишь Заглядки? - вдруг спросил он безвсякой связи с их сегодняшним происшествием, и она улыбнулась.

   - А, Заглядки? Как же... Такие вечеринки устраивали там!..

   - Вечеринки на славу. Кузнецов это любил. Умел повоевать и погулятьлюбил.

   - Так молодой был.

   - Молодой, да. Двадцать четыре года.

   - Кажется, когда все было. А уж нет ни Кузнецова, ни многих, - горестновздохнула Зоська.

   - Кто знает, может, и нас скоро не будет.

   - Нет! - зябко встрепенулась Зоська. - Не хочется об этом думать.Нельзя об этом. О другом надо.

   - Это верно, что о другом, - согласился Антон. - Но о чем ты ни говори,как ни отвлекайся, а это в тебе сидит, как присохло. Как хвороба какая.

   - Шумит все, - тихо сказала Зоська.

   - Ветер. Шуметь долго будет. Зато нас не слышно, заглушает.

   - Все равно страшно. Тише надо.

   - А ничего. Тут нигде никого.

   Оба, замолчав, прислушались, но действительно вокруг было тихо, лишьснаружи глухо шумел в сене ветер. Завернутые в кожушок Зоськины ноги сталипонемногу согреваться, влажная ткань исподнего помалу теплела, норанабиралась человеческого духа, и усталость сладкой волной расходилась поутомленному телу девушки.

   - А знаешь, - сказал вдруг Антон, и она разомкнула смежившиеся быловеки, хотя в абсолютной темноте все равно ничего не было видно. - Я помню,как ты была одета. Там, в Заглядках. На тебе было голубое платье вцветочках. Правильно?

   - Правильно, - просто ответила Зоська. И платье в цветочках, и тот,единственный с ним танец под балалайку, когда Антон лихо выхватил ее изгруппы девчат и минут десять молча кружил по избе, она хорошо помнила итеперь радостно удивилась, что это самое вспомнил и он.