1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12

Народные мстители

— Леплевский, а там не осталось?Леплевский лениво повернул в его сторону лысоватую голову.— Откуда.— Ты не темни. Должно остаться. В бутылке. Дубчик, а ну сбегай. Голова раскалывается.Дубчик послушно встал и молча побрел улицей в другой конец деревни, где что-то должно было остаться. Иван-Снайпер немного посидел, борясь с дремотой. Его голова стала клониться на грудь, и наконец он расслабленно опустился спиной на траву.— Так что теперь мы — вдвоем? — вопросительно произнес Леплевский. Иван-Снайпер не ответил. Ковыряя травинкой в зубах, Леплевский поглядел на него ипонял: их заводила спал.— Ну вот — дождались!Он, однако, продолжал наблюдение за двором напротив, но там ничего пока не менялось. Коза между тем приблизилась к ним и, недоуменно подняв голову, уставилась на двух мужиков, которые нежданно оказались на ее привычном пути. Леплевский замахал рукой: «Пошла прочь!», но коза и не думала уходить. Мальчуганы засмеялись, наверно хотели посмотреть, как учитель станет отгонять бодливую козу. Он хотел встать и шугануть ее, но вдруг во дворе напротив увидел людей. Ну, конечно, тот, что в ватнике, сгорбленный и белоголовый, — главный деревенский сексот Косатый, рядом его баба, а спиной к улице стоял рослый плечистый мужчина в черном пиджаке, с портфелем в руках. Они прощались. Обменявшись рукопожатием с хозяином, гость легким движением руки коснулся шляпы на голове и, не оглядываясь, пошел к улице.— Иван! Иван! — Леплевский толкнул в бок товарища. — Идет! Он идет! Иван-Снайпер лишь пробормотал что-то и вытянул ноги. С досады Леплевскийвыругался, не зная, что делать. Усов уже заметил их за дорогой, и Леплевскому показалось: сейчас повернет обратно — может, на огороды.Однако Усов не повернул на огороды, только замедлил шаг, выходя из переулка, и тотчас уверенно направился через дорогу. Несомненно, к ним. От неожиданности Леплевский медленно поднялся на ноги, попытался застегнуть пиджак, но почему-то не мог нащупать верхнюю пуговицу. Не мог оторвать взгляда от внушительной фигуры Усова, его твердого, решительного лица, коротенького галстука на груди и — особенно — от пестрых рядов его многочисленных наград на левой стороне груди. «Как у маршала», — мелькнула нелепая мысль в разворошенном сознании учителя.— Здравствуй, учитель! — бодро поздоровался Усов. — На косьбу собрался?— Да нет, знаете, — невнятно выдавил из себя Леплевский.— А это кто? — кивнул Усов на распластанную фигуру Ивана-Снайпера.— Да так. Сосед.— Ну, а как жизнь?— Ничего вроде.Усов смотрел ему прямо в лицо, и в этом взгляде не было ни враждебности, ни настороженности, одна спокойная уверенность безгрешного праведника. Растерянный Леплевский никак не мог найти верный тон и не знал, как вести себя. Иван-Снайпер спал, словно убитый, а что мог он один? Да и вообще стоило ли что-нибудь делать? Спокойная уверенность гостя обезоруживала, и Леплевский про себя посмеялся над своей недавней решимостью. А они еще беспокоились, как бы Усов не убежал огородами. Зачем ему куда-то бежать?— Я в курсе, — сказал Усов, сверля его испытующим взглядом. — Всех реабилитировали, выплатили деньги.— Спасибо, — неожиданно выдавил из себя Леплевский.— Главное теперь — не озлобиться. Работать, работать надо! Для страны, для народа, для партии.— Конечно же, партия.— Правильно! Партия всегда права! Человек может ошибиться, партия — никогда. Ну, учитель, желаю успеха.

1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12