1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12

Народные мстители

Дубчик сидел с полным ртом и не сразу подвинул свой пустой стакан, в который Леплевский бережно отмерил ровно до половины. Потом немного плеснул в свой.— Вот докосили и решили отметить, — сдержанно пояснил учитель. Иван-Снайпер молча выпил водку — одним глотком, закусывать не стал, взял со столапачку болгарских «БТ». Затянувшись, расслабленно опустился на узловатые корни груши.— Знаете, кто к Косатому приехал?— А кто? Племянники? У него в Орше племяши живут, — спокойно пояснил хозяин, тоже закуривая.— Племяши! Усов, вот кто приехал. Тот самый. Из НКВД. Который твоего брата смылил. И твоих, Дубчик. А то — племяши.За столом замерли. Леплевский молчал, словно проглотил язык, а Дубчик даже перестал жевать.— Это что же ему понадобилось? — наконец проговорил учитель.— Значит, что-то понадобилось. Может, кого-нибудь тогда недобрал?— И вправду недобрал. Мы же вот остались.— Мы-то остались и радуемся. А скольких не осталось? У меня отец, у тебя брат. Такой славный мужик был... Грамотный, все учился... И партейный. У него вон, — Иван кивнул на Дубчика, который сидел, откинувшись к бревенчатой стене. — У него, считай, вся семья пропала.— Батька, — тонким голосом уточнил Дубчик.— Батьку взяли, а мать померла. Почему померла — не знаешь? Потому, что надорвалась с кучей малых. Ты вот старший, так выжил. А младшие твои где?— Под крестами.— Вот-вот, под крестами. С голодухи дошли. Помню, как по деревням попрошайничали.— Попрошайничали, — уныло подтвердил Дубчик.— Но ведь реабилитировали, — вставил Леплевский и заученно бодрым тоном продолжал: — Партия допустила ошибки, она их и исправила.— Что исправила твоя партия? — вспыхнул Иван-Снайпер. — По шестьсот пятьдесят рублей заплатила? За душу человеческую.— Это компенсация, — уточнил Леплевский.— Это не компенсация, а — чтобы отделаться от людей.— Но ты же взял? И он тоже взял, — кивнул Леплевский в сторону пригорюнившегося Дубчика.— А как не взять? Ты бы не взял?— Мне не платили. За брата не полагается.— А я взял. Я на те деньги кухвайку себе купил.— Ты купил фуфайку, а Дубчик поллитровку.— Три бутылки, — тихо возразил Дубчик.— Ну вот, даже три бутылки. И все пропили. В райфо снова вернули. И ты фуфайку пропьешь, — учитель вроде подтрунивал над Иваном-Снайпером, который ерзал на жестких корнях.По всей видимости, простая логика учителя его обезоружила, и он не сумел возразить. Хотя и очень хотел.— А что, больше нет? — после непродолжительной паузы спросил он почти спокойно.— Больше нет. Кончилась, — показал хозяин пустую бутылку. — Разве что у Дубчика.— Была у собаки хата! — бросил Иван-Снайпер, с усилием поднимаясь. — Пойду к Баранихе схожу.Обычно при срочной надобности они бежали к бобылке Баранихе, у которой всегда что-нибудь находилось — бутылка самогона или кислого болгарского вина. Вино колхозники не любили, потому что слабое, «плохо брало». Однако пили и вино, хотя в меньших количествах, потому что, как говорили в деревне, вино — не водка, много не выпьешь.— Так нам подождать или как? — спросил Леплевский.— Ждите!Иван скрылся за углом хаты, а двое остались на своих местах. Молча курили, не хотелось разговаривать. Леплевский хотя и не был молчуном от природы, но, оторванный от жизни в деревне, с односельчанами разговаривал редко и мало. Со многими это было ему неинтересно — учитель наперед знал, от кого что услышит. Иное дело за бутылкой, в застолье. Правда, жаль, что нельзя выпивать молча, приходилось высказываться. В общем, и в застолье было небезопасно: среди собутыльников вполне мог оказаться сексот. Сегодня вот молча выпили с Дубчиком, но приволокся этот балабон Снайпер, и Леплевский почувствовал: теперь надолго. Он уже не мог ограничиться одной бутылкой, появилось естественное желание добавить, а главное — встревожила принесенная Снайпером новость об Усове. На трезвую голову, возможно, все выглядело бы иначе, — на хмельную же Леплевский становился чересчур чувствительным, старые обиды остро оживали в его незаживающей памяти. С нарастающим гневом он думал об Усове. Гляди ты — явился, по существу, на место своего преступления, значит, здешних, тех, кто пострадал от него, ни во что не ставит. Или восстанавливает старые связи с сексотом Косатым? Или там, наверху, наметился новый поворот в большой политике? Как здесь, в деревне, узнаешь?

1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12