1 2 3 4

Крутой берег реки

Обычно он появлялся тут на закате солнца, когда спадала дневная жара иот реки по ее овражистым, поросшим мелколесьем берегам начинало густотянуть прохладой. К вечеру почти совсем стихал ветер, исчезала крупнаярябь на воде, наступало самое время ночной рыбалки. Приехавшие на автобусегородские рыбаки торопливо растыкали на каменистых отмелях коротенькиеудилища своих донок и, тут же расстелив какую-нибудь одежонку,непритязательно устраивались на недолгую июльскую ночь.

   Петрович выходил к реке из травянистого лесного овражка со сторонынедалекой приречной деревушки и одиноко усаживался на краю каменистого,подступавшего к самой воде обрыва. Его тут многие знали, некоторыеразвязно здоровались громкими голосами, задавали необязательные для ответавопросы, с которыми обычно обращаются к детям. Он большей частью молчал,погруженный в себя, и не очень охотно шел к людям, предпочитая одиночествона своем излюбленном, неудобном для рыбалки, заваленном крупными камнямиобрыве. Отсюда открывался широкий вид на весь этот помрачневший без солнцаберег, широкую излучину реки с порожистым перекатом посередине и высокойаркой железнодорожного моста вдали, на пологий склон противоположногоберега, густо затемневшего к ночи молодым сосняком. Чуть выше на рекефыркала-громыхала ржавая громадина землечерпалки, весь долгий деньбеспрерывно вываливавшей на плоскую палубу баржи мокрые, растекавшиесякучи грунта; но баржа, видать, ему не мешала.

   Некоторое время спустя из-за бетонных опор моста, плавно обходяперекат, выскакивала резвая голубая "казанка". Растягивая на всю ширьпритихшей реки длиннющий шлейф кормовой волны, она за перекатом приметносбавляла ход и по обмелевшему каменистому руслу начинала сворачивать кберегу. В "казанке" сидели двое - Юра Бартош, парень из соседней деревни,работавший в городе и наезжавший в знакомые места на рыбалку, и егогородской друг Коломиец, с которым они приобрели в складчину эту голубую"казанку", оснащенную мощным современным двигателем.

   Как и обычно, в тот вечер за рулем на корме сидел Коломиец, плотныйкрутоплечий человек с большими руками и тяжеловатым уверенным взглядомиз-под длинного целлулоидного козырька надвинутой на лоб спортивнойфуражки. Плавно сбавляя обороты "Вихря", он уверенно приближался к берегу,на котором уже заметил одинокую фигуру Петровича.

   - А ну, подхвати! - заглушив мотор, крикнул он старику.

   В наступившей над рекой тишине его басовитый голос прозвучалдобродушной командой.

   - Ну зачем? - привстал за ветровым стеклом Юра. - Я сам.

   Он проворно перебросил через стекло свое загорелое, длинное, оченьхудое тело, легко спрыгнул на отмель, и они вместе с Петровичем междукамней втащили на берег дюралевый нос лодки. Затем, пока Коломиецопрокидывал и зачехлял мотор, Юра в подкатанном до колен синем триковыгружал из лодки рюкзаки, донки, плащи, а старик, как незнакомый,безучастно стоял в стороне и пристально глядел через реку на тот ее берег,словно рассматривал там что-то необычайно важное. Он сосредоточенно, почти

1 2 3 4