Круглянский мост

  

  

  

  

   Проснулся Степан на рассвете.

   Разбудили его голоса - близкий говор людей, смех, прокуренный кашель ибряцание пустых котелков. Еще не одолев дремоту, он понял, что это шлизавтракать - рядом в ольшанике была тропинка к недалекой кухне, запах дымаот которой давно уже доносился до его ямы. Обостренным обонянием Степкаулавливал соблазнительный запах жареного и тогда даже во сне не могзаглушить в себе сосущее чувство голода. Но до еды, пожалуй, было далеко.С пробуждением на него хлынул поток самых неприятных воспоминаний:перепутанные картины вчерашнего ожили все сразу, и он со щемящей болью вдуше ощутил этот переход из сонного забытья в слишком беспокойную инерадостную теперь для него действительность.

   Больше уже не заснул.

   Им снова овладела тревога, на несколько часов прерванная сном, опятьпотянулось ожидание, которое, однако, не предвещало ничего хорошего. Онпошевелил головой - шея по-прежнему не сильно, но как-то надоедливо тупоболела, чирьи, кажется, нарывали все больше; один, содранный вчера,наверно, присох к рубашке, и теперь, шевельнувшись, Стенка почувствовалкороткую острую боль в плече.

   В яме было прохладно, от утренней свежести тело пробирала дрожь, зяблируки. Струхлевшая соломенная подстилка на дне отсырела, стала волглой, какскошенная завядшая трава, и не грела. Где-то, невидимое за лесом, всходилосолнце; в высоком просторе неба, предвещая погожий день, белело спокойноеоблачко. Ниже под ним высилась усыпанная шишками вершина ели, несколькошишек лежало и в яме, на утоптанной соломе, возле его босых и грязных ног.

   Яма была не очень глубокая, когда-то второпях выкопанная для картошки,небольшой запас которой хранили тут до весны. С осыпавшихся земляных стенсвисали еловые корни; те, что потолще, торчали из земли твердымиузловатыми обрубками. Вылезти отсюда было нетрудно даже и ребенку, ноСтепка вылезать не собирался, терпел и уповал на справедливость - должнаже быть на земле справедливость! Теперь, понемногу успокаиваясь послевчерашнего, он начинал понимать, что погорячился, не стерпел, что не надобыло доводить все до беды. Но разумные мысли обычно запаздывают, и того,что случилось, уже не исправить.

   Затаив дыхание, Степка начал различать какие-то невнятные звуки,которые не сразу понял, а потом стало ясно, что поблизости стругалипалочку или какой-нибудь прутик: слышался тихий шорох ножа, натужноепосапывание. Потом он расслышал и негромкое постегивание по упругой,усыпанной хвоей земле. И парню вдруг нестерпимо захотелось туда, насвободу, хоть бы оглядеться вокруг, высунуться из этой сырой, провонявшейструхлевшей соломой ямы.

   Но он знал, что, пока не приедет комиссар, никто его отсюда невыпустит.

   Между тем на тропинке под елями сначала едва-едва, а потом всеотчетливей слышатся чьи-то широкие торопливые шаги, доносится шорохзадетых ветвей, мерное позвякивание в такт шагу - оружия или чего-то вкарманах. Слышно, как поблизости встает часовой, ударами ладони небрежно