Круглянский мост

откинул полу кожуха и начал перебирать что-то в карманах суконныхлатаных-перелатаных штанов. У Бритвина тем временем нашлась и бумажка -страничка из школьного учебника по геометрии.

   Стоя поодаль, Степка устало глядел, как они отрывали от нее по клочку,и Данила бережно отмерил каждому щепотку самосада. Степка тоже курил,когда было что, теперь же ему не предлагали, и он не просил, зная ценутабаку. Особенно для таких курильщиков, как Данила.

   - Прикурим от немецкой, - объявил Маслаков, засовывая руку за пазуху.Нащупав, он достал плоскую, будто пачка от иголок, бумажку со спичками,бережно отделил одну и чиркнул о терку, что почти испугало Данилу.

   - Зачем?.. У меня ж кресало! - спохватился он. Но спичка уже вспыхнула,и он первым прикурил из пригоршней Маслакова. - Испортил, ай-яй!

   - Ничего! На Круглянский мост хватит, - успокоил его командир.

   Они с наслаждением затянулись и будто даже веселей двинули по поросшеймолодой травкой дороге. Наверно, возвращаясь к прерванной мысли, Маслаковобернулся к носильщикам:

   - Про комбрига Преображенского слышали?

   - Того, что осенью немцы расстреляли? - не вынимая изо рта цигарки,спросил Бритвин.

   - Какой осенью? Его еще летом расстреляли.

   - А говорили, сам в плен сдался, - ненастойчиво возразил Бритвин.

   Маслаков остановился.

   - В плен! Языки бы тем повырвать, кто так болтает.

   - Не знаю. Слышал, кто-то рассказывал. Я же в их отряде не был.

   Маслаков бросил беглый, все замечающий взгляд вперед, куда уходила этаизвилистая лесная дорога, огляделся по сторонам. В лесу везде былоспокойно, лишь в ветвях возились-потенькивали невидимые птички да вверхуна посвежевшем ветре привычно шумели верхушки елей. Внизу же, в узкомкривом коридоре между деревьями, было тепло и тихо, комары еще непоявлялись. Время близилось к вечеру, солнца не было видно, над лесоммедленно плыла серая навись облаков.

   - Был кто в Шнурах?

   Степка впервые слышал такое название, да и Бритвин, наверно, тоже. Онимолчали, один лишь Данила, что-то припоминая, заморгал глазами.

   - Тех, что за Лесовичами?

   - Тех самых, - подтвердил командир. - Славная деревушка на горе прилесочке. Люди попались хорошие, золотые люди. Через их доброту и погорели.

  

  

  

  

  

  

  

   - Всякая доброта бывает. Другая хуже злобы, - сказал Бритвин, спокойношагая вплотную за Маслаковым. Тяжести ноши он вроде и не чувствовал, шелровно и прямо, и Степка подивился его находчивости: на палке канистра,казалось, нисколько и не весила.

   Маслаков на реплику не ответил и продолжал после паузы:

   - От было, чтоб его черт! Нас-то двое выскочило, а комбрига забрали.Забрали и повели, а мы лежали, как олухи, в картошке и не знали, что и