Круглянский мост

тело, надо его подчинить воле, как новобранца фельдфебелю..."

   - Правильно! Таков закон армии. А как же, - вставил Бритвин.

   - Закон законом, а под вечер совсем плох стал наш комбриг. Я и то едвабреду перелесками. А тут еще дождь заладил. В кустарнике мокрядь. Началосмеркаться, вышли на опушку, и тут - деревня. За болотцем на пригорочкехаты, дым стелется над огородами, и так вареной картошечкой пахнет...

   - Знакомая картина, - усмехнулся Бритвин.

   - Ну. Прислонился я к березе, молчу. Притопали комбриг с лейтенантом.Лейтенант был сильный, спортивный парень, кадровый командир, а и тотприуныл. Комбриг же дотопал и наземь - мол, подождите, ребята. Известно,человек занемог, приустал, да радикулит еще этот. А деревушка - вот она, итак дразнится дымком, теплом, уютом. Корова, помню, замыкала, наверно,хозяйку учуяла - доить шла. Гляжу на лейтенанта, тот на комбрига, акомбриг и говорит: "Пожалуй, рискнем!" Ну, известное дело, сначаларазведать - а вдруг немцы? Пошел лейтенант, недолго пробыл, вижу,возвращается бодро так и ведет двух дядьков. Один пожилой, седой, но еще всиле, такой, знаете, дед-лесовик, другой помоложе мужчина, в поддевке.Поздоровались сдержанно так, но по-хорошему, повели всех в село. Говорят,никого, мол, нет, сплошь свои, перекусите да посушитесь. Чувствуем, не кдобру это, но больно уж опротивело на пустое брюхо по мокроте. Авосьничего не случится.

   - Вот тут-то вы и прошляпили, - сказал Бритвин и повернулся к Даниле. -Давай поменяемся, а то... Ставь на дорогу.

   Они поставили канистру. Бритвин, помахивая рукой, зашел с другойстороны ее. Маслаков терпеливо подождал, пока они взяли ношу.

   - В том-то и дело, что тут ничего и не случилось. Люди славныеоказались, дед - бывалый солдат, все про ту, германскую, рассказывал. Бабы- старуха и две молодицы - собрали на стол, не хуже, чем в праздник.Понятное дело, деревушка глуховатая, немцы пока не трогали, партизаны ещене наскучили, а главное - один сын их тоже в армии. Сняли мы все верхнее,мокрое, бабы начали сушить на печи да перед огнем. И перекусили. За стол снами и еще трое мужиков село, дед говорит, не бойтесь, мол, все люди свои.Ну ладно, мы не боимся, осмелели. Слово за слово, разговор, конечно, провойну, про немца. Комбриг им целую лекцию прочитал. Ну, наелись, немногоподсохли, комбриг и говорит: "Вздремнуть бы часок". Дед огородами отвел вбаньку возле картофляника. Темно, тесно, горчит от прокуренных стен,веничком пахнет. Завалились на полки и спать. Охраны не надо, дядьки самивзялись охранять. В их честности мы не сомневались. Утречком сговорилисьдвинуть. Показалось, только вздремнул, слышу: беда! В распахнутой дверидед: немцы! В баньке еще темно, окошко, однако, светлеет - рассвет.Подхватились мы да в предбанник, потом за угол баньки. Да слышим, дедсзади: "И там немцы!" Окружили, значит. Куда податься? Попадали вкартофляник, лежим. Картошечка уже отцвела, ботва рослая, укрывает.Воткнулся в комбриговы сапоги, со сна ни черта не соображаю, жду... Вотчерт, потухла. У тебя горит?

   У Бритвина горело, они опять остановились под нависью еловых лап.