Круглянский мост

мальчишке и пистолет ко лбу. А что ему - застрелил бы и его и всех, лишьбы выслужиться. Тем более такая добыча - комбриг. И что думаете? Вдругкомбриг подхватился и к баньке. А лежал он немного за банькой, каквставал, со двора, наверно, не видно было. "Стой, гады!" - говорит. Мызатаились в картошке, ну, думаю, все пропало. А он этак решительно настежку и к ним. Фрицы, рассказывали потом, во все стороны с испугу: кто задрова, кто в хлев, а крикун тот с пистолетом раз на колено и пистолет наруку. Изготовился, значит. А комбриг: "За что ребенка, ироды? Я комбриг,берите!" Ну и взяли. Взяли и опять кинулись к баньке - человек пять. Итуда и сюда - нигде никого. Комбриг им толкует: "Зря стараетесь, остальныев лесу". Поверили. Как не поверить, если человек на такое пошел. И чтодумаете? Всех разогнали прикладами, деда, правда, тоже увели, но черезнеделю выпустили. Девочку схоронили. А комбрига, рассказывали потом, вЛепельском СД расстреляли во дворе. Даже и отправлять никуда не стали.

   - Да-а, - сказал Бритвин. - Сердобольный комбриг. А если бы они и егосхватили, и семью прикончили? Тогда как?

   - Знаешь, - подумав, сказал Маслаков, - тут дело совести. Одному хотьвесь мир в тартарары, лишь бы самому выкрутиться. А другому надо, чтоб посовести было. Наверно, свою вину чувствовал перед людьми. Фактически жеего гимнастерку нашли.

   - При чем тут гимнастерка? - проговорил Бритвин, имея в мыслях что-тосвое.

  

  

  

  

  

  

  

   Остаток пути, заметно притомившись, шли краем ольшаника. Сквозьнегустой кустарник то и дело проглядывала широкая луговая пойма, дружно иярко зеленевшая первой весенней травой. Где-то там, петляя междуболотистых берегов, текла речка Круглянка. Ее, однако, не было видноотсюда, зато Кругляны показались еще издали - длинный ряд разномастныхкрыш на пригорке с дорогой. Чтобы попасть на мост, надо было зайти сдругой стороны, и Маслаков, переговорив с Данилой, круто взял по перелескувверх, в обход. Теперь они вдвоем шли впереди, канистру же снова несли поодному (в кустарнике с палкой было не развернуться), пронес немногоБритвин, и последнему она снова досталась Степке.

   Данила, знавший здесь все тропинки, как-то странно менял направление:сперва шли ольшаником, потом, описав дугу, залезли в овраг, выбрались поего крутой стороне и скрылись в молодом густоватом березнячке, будтообрызганном нежной зеленью ранней листвы. Затем, торопливо перебежавпыльный лоскут пашни, сунулись в сухой, полный смолистых запахов сосняк.Степка с канистрой опять отстал и из последних сил упрямо продирался взарослях, опасаясь упустить из виду товарищей.

   Они взбирались на песчаный сухой пригорок. Рослый и густоватый наопушке молодой сосняк выше измельчал и редковато рассыпался по склонувперемежку с березками и можжевельником. В этом соснячке Степка и догналих. Поскидав шапки, развалясь, все трое расселись на склоне.

   - Ну, дотащил? - улыбчиво жмурясь, спросил Маслаков. - А боялся.