Круглянский мост

ухмылялся.

   - Давай!

   - А не кричи! Вон командир идет.

   Невдалеке закачались растопыренные ветви сосенок, и между нимипоявилась голова Маслакова.

   - Толкач, ко мне!

   - Давай! - с последней решимостью вполголоса потребовал Степка, но, тутже поняв, что напрасно, подался к Маслакову. - Ну, погоди!

   Маслаков повернулся, чтобы идти, как сзади, сгребая длинными ручищамикожух, сумки и обрез, подхватился Данила:

   - Товарищ командир!..

   Не понимая, в чем дело, командир остановился, потом сошел к партизануниже. Когда Степка, немного подождав, тоже вернулся к нему, Маслаков ужеприкалывал к шапке его звездочку.

   - Ну, спасибо. Где взял?

   - Вон Толкач подарил, - щуря глазки, с притворной невинностью сказалДанила.

   "Вот падла!" - отходя, думал Степка. Для Маслакова звездочки было нежаль - Маслакову он отдал бы и шапку. И тем не менее ему стало почему-тонеловко, будто даже обидно.

  

  

  

  

  

  

  

   В сосняке заметно темнело, небо сплошь застилали облака, несколькокапель холодом обожгли шею и руки - вот-вот начинался дождь. Первыйвесенний дождь, не холодный и не ветреный, ему, помнил Степка, когда-торадовались люди, потому что после все наперегонки зеленело, кустилось,пускаясь в рост.

   Теперь же дождь не только не радовал, но даже встревожил их командирагруппы. Все в том же сосняке они взобрались на самую вершину пригорка иследом за Маслаковым опустились под крайней от поляны сосенкой. Тут жесидел Бритвин, неподвижно смотревший между сосновых ветвей вдаль.

   Там были дорога и мост.

   - Ну что? - озабоченно спросил Маслаков. - Не видать?

   - Ни черта не разберешь. Если бы бинокль.

   Все настороженно затаились, вглядываясь в ту сторону, где песчанаялента дороги, выскочив из леска чуть в стороне от этого пригорка,направлялась по насыпи к мосту - длинному неуклюжему сооружению из бревен,напоминавшему отсюда огромную длинноногую гусеницу, сползшую в реку.

   - Надо идти, - сказал Маслаков.

   - Теперь? - насторожился Бритвин, не отрывая взгляда от притуманеннойнепогодой вечерней дали.

   - Ну а когда же? Пока дождь не разошелся. А то намочит - не разожгешь.

   - Ну уж нет! - сухо сказал Бритвин. - Сейчас я не пойду.

   - Можешь не идти! - начиная нервничать, бросил Маслаков и поднялся. -Шпак!

   Данила привстал на коленях.

   - Так у меня обрез!

   - Ну и что?

   - Так на двадцать шагов, не больше. И опять же мушки нет, - заговорилон каким-то не своим, будто виноватым, сразу заглохшим голосом.

   Маслаков тихо, про себя, выругался и ухватил канистру.