Круглянский мост

когда поднимался с колен, не удержал равновесия и опять повалился на бок.Не давая себе передышки, начал подниматься снова и, сильно согнувшись,опираясь о землю рукой, все-таки встал. Разумнее было бы скрыться в лесу,но на опушке в темноте он напоролся на какое-то жесткое колючее сучье иоцарапал лицо. Наверно, тут была непролазная чаща, я он, не решившисьлезть в нее, опять пошел краем луга. От слабости его водило, как пьяного,изо всех сил он старался не упасть. Налитый тугой тяжестью Маслаков всевремя полз книзу, парень едва удерживал его за руки и сильно клонилсявперед - так легче было держать его на спине.

   Все время мешало оружие, цеплялось за землю и путалось в ногах, но онне мог бросить даже винтовку. Ему она была не нужна, но он помнил на этотсчет строгий приказ по бригаде и знал, как там ценилось все, из чего можнобыло стрелять.

   Через какую-нибудь полсотню шагов он зацепился за что-то ногой и упал,больно ударившись плечом, повернулся на бок, застонал от боли, но тут жеподавил в себе этот стон: сзади послышались шаги. Степка схватился заавтомат, однако скоро понял, что автомат не понадобится, - на фонесветловатого неба появилась знакомая в кожухе фигура Данилы.Остановившись, тот глуховато бросил, наверно Бритвину:

   - Вот он.

   Степка поднялся и сел рядом с распростертым на земле командиром. Данилаподбежал первым, за ним в редком моросящем дождике показался Бритвин.Завидев на земле Маслакова, он негромко воскликнул:

   - Ранили, да?

   Степка не ответил, лишь потрогал мокрую, без шапки голову раненого.Затем его руки наткнулись на липкую мокроту, пропитавшую телогрейку; онсообразил, что это кровь, и только сейчас почувствовал ее запах - пугающийзапах людской беды. Но тут уже за раненого ухватился Данила, и Бритвин,громко дыша, закомандовал:

   - Так! Потом... Понесли!..

   Вдвоем они взяли из его рук Маслакова. Данила молча присел, напрягся,принял раненого на спину и круто свернул в мокрую чащу.

   На дороге тем временем послышалось движение, приглушенные расстояниемголоса; на мосту что-то звякнуло, и по настилу глухо застучали копыта.Степка встал, подобрал с земли автомат, винтовку и едва сдержался, чтобыне заплакать от горя и острого чувства непоправимой беды.

  

  

  

  

  

  

  

   Они бесконечно долго продирались в темноте сквозь мокрый густойкустарник, набрели на тропинку, но скоро потеряли ее в лесу, перешлиполосу мрачного, тягуче шумевшего на ветру ельника и очутились в каком-тошироком лесном овраге. Данила, все время тащивший на себе Маслакова,поскользнулся на мокрой траве, упал и свалил его наземь.

   - Фу, уморился!..

   - Ладно, - остановился впереди Бритвин. - Отдохнем.

   Он подошел ближе и тоже опустился наземь на неширокой, обросшейкустарником поляне. Где-то поблизости ровно журчал ручей, небо вверху