Круглянский мост

вблизи вид его и особенно оружие дадут этому мальчишке понять все безрасспросов.

   - А ты кто? А ну, поди ближе!

   Парнишка не очень решительно подошел и остановился в пяти шагах. Конь свысоко вскинутой головой внимательно глядел на хозяина, будто стараясьпонять, что здесь происходит.

   - Это мой конь! Не берите, дядька, моего коня!

   Степка потянул за веревку, конь нехотя переступил, и он подошел ближе кмальчишке.

   - Где повозка?

   - Повозка? Дома.

   - А дом где?

   - Дом? Вон за оселицей.

   - А кто дома есть?

   - Дома мама и бабка.

   - А полицаи у вас есть?

   - Ну есть.

   Наверно, он что-то уже понял и тихо стоял в намокшем, с чужого плечапиджачке, покорно ожидая новых вопросов. Степка подумал, что от телеги,пожалуй, надо отказаться. Присмотревшись, куда показывал подросток, Степкадогадался, что черная гряда вдалеке, которую он принял за лес, быладеревней: хаты, сараи, сады; на краю близко отсюда угадывалось светловатоепятно - наверно, новая крыша какой-то постройки.

   - Коня отдадим, - сказал он. - Через пару дней только.

   Парень, видно, тоже осмелел и, ступив на шаг ближе, сказал:

   - Нельзя мне без коня. Я молоко вожу.

   - Ну, знаешь! Ты молоко возишь, а нам человека спасать надо! - повысилголос Степка. - А ну, подержи своего огольца.

   - Не берите, дядька! Ей-богу, не вру: нельзя мне без коня, - залепеталподросток, однако взял коня за уздечку и придержал.

   Степка грудью вскочил на лошадиный загривок, перекинул сапог и сприятностью обхватил ногами теплые конские бока.

   - Дядька, партизаны не делают так!

   Степка тузанул было за веревчатый повод, конь послушно повернул всторону, да вдруг прорвавшийся в последней фразе парня упрек что-то тронулв душе у Степки.

   - Вот что! - сказал он. - Айда с нами. Отвезем куда надо и отдадим твоюклячу. Завтра дома будешь.

  

  

  

  

  

  

  

   По лесу они пробирались пешком, ведя на поводу коня. Здешние местаподростку были знакомы, он сразу нашел тропинку на краю оврага и,раздвигая руками мокрые ветви, уверенно вел Степку.

   По-видимому, было за полночь. Ночь стала еще глуше, лес замер,насторожился, даже перестал слышаться стук капель в листве, лишь ровнотопали сзади лошадиные копыта да в чаще, захлопав крыльями, кидалась прочькакая-нибудь вспугнутая ими птица. Вокруг по-прежнему было мокро, неуютнои тревожно; знобящая сырость невидимым промозглым туманом ползла междукустов.

   Степка настойчиво тянул за повод, конь, однако, не очень охотно шел зачужим. Конечно, коня лучше бы передать подростку, но кто знал, что у того