Круглянский мост

на уме. К тому же Степка учуял в кустарнике запах дыма, и это обеспокоилоего. Хорошо, если жгли Бритвин с Данилой, а если кто-либо чужой? Онтревожно вглядывался в сумрак оврага, чтобы не прозевать огонь, и скороувидел его - сквозь заросли коротенько блеснуло красноватым отсветом. Насекунду остановившись, Степка подумал, что, кажется, это свои.

   Вскоре они подошли ближе и увидели, что на краю поляны возле ручьяпоблескивал небольшой костерок, у которого пошевеливалась сутуловатаяфигура в накинутом на плечи ватнике. Заслышав их наверху, человек крутообернулся и на минуту замер, вглядываясь в темень. Но они уже лезли посклону в овраг. Степка негромко понукал коня, который боязливо полз насогнутых задних ногах, бороздя копытами землю. Оба они с подросткомпридерживали его под узду, пока тот не сбежал вниз, едва не угодив вкостер.

   Бритвин поправил на плечах телогрейку и отступил в сторону, поводя покустам шаткою черной тенью.

   - Вот конь, - сказал Степка. - Повозки нет.

   Он ждал, что Бритвин или выскажет удовлетворение оттого, что удалосьнайти коня, или будет ругать, почему без повозки. Однако бывший ротныйбегло взглянул на подростка, скромно стоявшего возле коня, и с полнымбезразличием ко всему опустился у огня. Рядом, распятая на палках,сушилась его шинель.

   - Напрасно старался.

   Степка, не поняв, вопросительно поглядел на Бритвина, который, протянувруки к огню, не проронил больше ни слова. Костер медленно разгорался, дымсерыми клубами валил вверх и ел глаза. И тогда Степка, почувствовавнедоброе, услышал непонятную возню в другой стороне поляны. Туда же косилнастороженным взглядом конь. В неясном мелькании теней под кустами можнобыло различить согнутую спину Данилы, который, стоя на коленях, с усилиемковырял в земле. Степка подался к нему, но тут же остановился, наткнувшисьна что-то прикрытое на земле кожухом. Из-под овчинной полы высовывалисьдве босые, неестественно белые во мраке стопы...

   Все было ясно.

   Степка опустился возле этих босых, близко сведенных ступней, по которымгуляли слабые отблески костра, и понял, что самое страшное, чего онбоялся, случилось. И не с ним, слабаком и неудачником, не с недотепойДанилой и даже не с Бритвиным, а с самым лучшим, самым для него дорогимчеловеком в отряде - Маслаковым.

   Вконец обессилев, Степка оцепенело застыл возле этих мертвенно-белыхступней, и перед его глазами постепенно выплывал из тумана тот увиденныйим в сосняке серый, поклеванный вороньем труп. Но там был неизвестный,совершенно безразличный ему человек, а это нее ведь Маслаков. И все жекакой-то общий итог уже соединил обоих, он пугал, отталкивал и своейнелепой несправедливостью совершенно сокрушал Степку.

   Он сидел так долго, раздавленный обидой за командира, а может, и засебя тоже - на жизнь, на войну, а больше на коварство слепого случая,который чаще, чем что другое, властвовал над их судьбами.

   - Не подвода - лопата нужна. Лопаты нет? - спросил Бритвин.

   Степка не отозвался, и подросток, наверно, дал знать, что лопаты у них