Круглянский мост

нет, потому что Бритвин больше не спрашивал. Конь постоял, вглядываясь вДанилу, и, успокоясь, принялся щипать траву. Степка же все сидел, ни о чемне думая, безразличный ко всему и прежде всего к самому себе. Он здоровоозяб от ночной свежести, тело его все чаще вздрагивало под волглым сукноммундира. Бритвин, заметив это, сказал:

   - Хватит мандражить. Ступай подмени Бороду.

   Степке было безразлично, что делать, главное для него уже миновало, авсе остальное не имело смысла. Он покорно встал и побрел через поляну.

   - Что тут подменять! Было бы чем, - проворчал Данила, но вылез изнеглубокой, по колено, ямки и протянул парню отполированный землей тесак.

   Степка уныло стоял на темной накопанной земле. Не поднимая взгляда,взял у Данилы тесак и, когда тот уже шагнул от него, услышал или, может,почувствовал, что шаг его вроде изменился. И тогда он заметил, что Данилауже в сапогах. На Бритвине справная телогрейка, у этого сапоги - все ужеподелено. Ну что ж! Это было слишком обычно в их жизни: вещи, как всегдана войне, переживали людей, потому как, наверно, обретали большую, чемлюди, ценность.

   Он спрыгнул в могилу и начал драть и рубить тесаком тугие и крепкие,как ремни, лесные корни, которыми тут была густо переплетена насквозь всяземля. Нарубив, руками выгребал мягкую сырую труху и брался за тесакснова. Однако все это он делал словно во сне. Мысли его беспорядочносновали в голове, иногда задерживаясь на чем-то далеком, второстепенном инеобязательном для такого момента, то и дело обрываясь и перескакивая надругое. Иногда они исчезали вовсе, и тогда становился слышным близкийразговор там, у костра. С нарочитой строгостью в голосе, как малому,Бритвин говорил подростку:

   - От так! Побудешь, пока захороним. А потом шагом марш на все четырестороны. Ясно?

   - Ясно, - тихо отвечает парень.

   - Ежели ясно, то и весь разговор, - заключил Бритвин, но, помолчав,вдруг мягче спросил: - Тебе сколько лет?

   - Пятнадцать.

   - Батька есть?

   - Есть, но...

   - На войне, наверно?

   - Не, - сказал парень, вздохнув. Голос его стал какой-то неуверенный,едва слышный.

   - Что, в полиции? - догадался Бритвин.

   - В полиции, - тихо подтвердил подросток.

   Степка несколько даже удивился, заинтересованный и неприятно задетыйодновременно. Называется, нашел помощника. Пожалуй, про батьку надо былоспросить раньше, а то еще надумал вести с собой в Гриневичский лес - вотбыл бы скандал. С неприятным чувством виноватости Степка подумал, чтоБритвин, наверно, сейчас задаст ему перцу, чего он теперь, по-видимому,заслуживал.

   - Ну а ты что же, значит, батьке помогаешь? - спрашивал бывший ротный.

   - Я не помогаю, - сказал парень. - Я в партизаны пойду.

   - Ого!

   Слышно было, Бритвин с хрустом разломал хворостину и сунул ее в огонь -мигающие отблески на кустах ненадолго сгасли, потом, понемногу оживая,