Круглянский мост

   Степка выждал минуту, не расспрашивая, думал, что скажет сам. Но тот несказал, и Степка смолчал, не зная еще, можно ли принимать всерьез словаБритвина.

   - Такой план имею, что ахнешь. Если, конечно, выгорит...

   Митя что-то долго возился с хворостом, какое-то время было слышно егошастание над оврагом, а потом и оно стихло. Степка вслушался и немногообеспокоенно сказал:

   - Не сбежал бы...

   - Куда он сбежит! Теперь он как привязанный.

   Степка недоверчиво подумал: так уж и привязан! Впрочем, без коня онвряд ли от них уйдет. И действительно, скоро наверху затрещало,задвигалось, и из темноты показался сам Митя, тащивший огромную, связаннуюверевкой охапку хвороста. Бритвин с не свойственным ему оживлением вскочилу костра:

   - Целый воз! Вот здорово!

   Митя был явно польщен похвалой - низенький и с виду слабосильный длясвоих пятнадцати лет, он в то же время оказался удивительно проворным вработе. Люба было смотреть, как он по-хозяйски упорядковал возле костракучу хвороста и аккуратно смотал веревку.

   - На коня я воз вот такой кладу. - Он поднял повыше себя руку.

   - Хорошо! Хорошо! А коня как звать?

   - Коня? Рослик. Двухлеток он, молодой еще, а так ладный коник. А умныйкакой!..

   - Ну?

   - Ей-богу. Отъедешь куда, спрячешься, крикнешь: Рослик! И уже мчится. Ато как заржет!

   - Гляди-ка! Дрессированный.

   - Да ну, кто его дрессировал? Это я все ухаживаю за ним: и кормлю, и навыпас. В ночное тем летом водил. Тогда его у меня немцы отобрали. Утречкомеду из Круглянского леса - навстречу трое. Ну и отобрали. Думал, все:пропал мой Рослик. Нет, примчался. Слышу, ночью хрустит кто-то, выхожу:ходит по двору, траву скубет. И повод порван.

   - Да, замечательный конь, - согласился Бритвин.

   - Только стрельбы очень боится. Мчит тогда как бешеный.

   - Да? Ну хватит возиться - иди погрейся.

   Бритвин снял с палок подсохшую уже шинель и разостлал ее на земле.

   - Садись вот рядом.

   Митя охотно опустился на полу шинели, протянув к огню мокрые руки.Костер хорошо горел, брызгая искрами, вблизи стало жарко, мокрые рукаваМити скоро задымились паром. Усталый, приунывший Степка тихо сидел рядом,слушая подростка. С виду тот казался едва повзрослевшим ребенком смаленьким неулыбчивый лицом, на котором по-детски торчал вздернутый носик.На тонкой худой шее его из-под пиджачка высовывался холстинный воротникнижней сорочки.

   - Слушай, а ты давно молоко возишь? - заинтересованно спросил Бритвин.

   - С весны. Как лед сошел. Сначала дед Кузьма возил, пока в полицию незабрали.

   - За что забрали?

   - Кто его знает. В чем-то провинился.

   - А те, что на мосту, тебя знают?

   - Полицаи? Знают, а как же. Все пристают: "Водки привези". Особенно тот