Круглянский мост

раскрошившихся в пальцах.

   - Ладно, сушить надо, - спокойнее решил Бритвин. - Давай, Дмитрий,садись на коня и дуй за молоком. Дорога где?

   - Какая дорога? - не понял Митя.

   - Дорога, по которой возишь. Где она, далеко отсюда?

   - Не очень. Можно проехать по кустикам.

   - Давай! - поторопил Бритвин. - Мы ждем. Что и как - потом договоримся.

   - Хорошо.

   - Только смотри, чтоб никто ни-ни! Понял?

   - Ну.

   - Чтоб ни одна душа и во сне не видела. А то...

   - Знаю. Что я, не понимаю! - с обидой сказал Митя.

   Пошевеливая поводком, низенький и подвижный, он повел за собой изоврага Рослика, который, трудно хакая, в который уже раз одолел высокийкрутой склон. Вскоре кустарник скрыл их, где-то там послышалось негромкое"тпру", потом затихающий топот копыт по стежке. Бритвин обернулся кСтепке:

   - Давай за хворостом! Побольше хворосту! Сушить будем.

   - Как сушить? - заморгал глазами Данила. - У огня?

   - На огне! - отрезал Бритвин.

   Данила на минуту остолбенел, с пугливым недоумением уставясь на бывшегоротного.

   - А это самое... Не взорвется?

   - Не бойсь! А взорвется - не большая беда. Или очень жить хочется?

   Вместо ответа Данила смущенно переступил с ноги на ногу и сдвинулвперед свою противогазную сумку. В ней что-то тугими комками выпирало избоков, натянутый ремешок был застегнут на последнюю дырку. Отстегнув его,Данила вытащил ладную горбушку хлеба.

   - О, это молодец! Догадливый!

   - И еще, - удовлетворенно буркнул Данила, двинув сумкой, из которой тутже выглянуло горлышко бутылки с самодельной бумажной затычкой.

   - Отлично! Только потом. Сейчас давай больше хворосту! Все захворостом! - бодро распоряжался Бритвин.

   Степка сглотнул слюну, на всю глубину ощутив унылую пустоту в животе, ис неохотой оторвал взгляд от Даниловой сумки, которую тот снял и бережноположил в сторонке. Автомат он вроде не собирался отдавать, даже не снималего из-за спины.

   - Ты, давай автомат!

   Данила обернулся, взглянул на парня, затем, будто ища поддержки, наБритвина.

   - Ну что смотришь? Снимай, говорю!

   - Ладно, отдай, - примирительно сказал Бритвин, и Данила с неохотойстащил через голову автомат, скинув на траву шапку.

   Оба они полезли из оврага. Так как поблизости все было подобрано заночь, сушняк надо было искать дальше. Данила в аккуратной, хотя иподпачканной кровью телогрейке и сапогах выглядел совсем не похожим насебя прежнего - в крестьянской одежде и лаптях. Обретя какой-тонесвойственный ему, почти воинский вид, он будто помолодел даже, хотякосматое лицо его по-прежнему не теряло пугающе-диковатого выражения.

   Они вылезли из оврага, Степка обиженно молчал, Данила, наверно,