Круглянский мост

заструился вонючий коричневый дым.

   - Ничего, не смертельно. Зато грохнет, как бомба.

   - Хотя бы уж грохнуло!

   Данила отбросил палку и принялся тереть глаза.

   - Грохнет, не сомневайся. Это вам не банка бензина! Смешно, канистройбензина надумали мост сжечь! А еще говорили, что Маслаков опытныйподрывник. Побежал, как дурак, засветло! На что рассчитывал? Безподдержки, без опоры на местных! Без местных, брат, не много сделаешь. Этоточно.

   - А может, он не хотел никем рисковать! - отозвался издалека Степка.

   - Рисковать? Знаешь ты, умник, что такое война? Сплошь риск, вот что.Риск людьми. Кто больше рискует, тот и побеждает. А кто в разные тампринципы играет, тот вон где! - Бритвин указал на поляну. Покрасневшее еголицо стало жестким, и Степка пожалел, что не смолчал. - Ты зеленый еще,так я тебе скажу: слушать старших надо! - помолчав, сказал Бритвин.

  

  

  

  

  

  

  

   Бритвин отошел на три шага от костра и сел, скрестив перед собой ноги.

   - Терпеть не могу этих умников. Просто зло берет, когда услышу, каккоторый вылупляется. Надо дело делать, а он рассуждает: так или не так,правильно - неправильно. Не дай бог невиновному пострадать! При чемневиновный - война! Много немцы виноватых ищут? Они знай бьют. Страхомберут. А мы рассуждаем: хорошо, нехорошо. Был один такой. У Копылова.Может, кто помнит, все в очках ходил?

   - В немецкой шинели? Худой такой, ага? - обернулся от костра Данила.

   - Да, худой. Дохловатый такой человек, не очень молодой, учитель,кажется. Нет, не учитель - инспектор районо. Вот забыл фамилию: не тоЛяхович, не то Левкович. Еще осенью котелок ему трофейный давал - своегоже не имел, конечно. Помню, очки у него на проволочках вместо дужек, одностекло треснувшее. И то слепой. Прежде чем что увидеть, долговглядывается. Глаза выкатит и смотрит, смотрит. Как-то послали его вГумилево какого-то местного прислужника ликвидировать. Почему его? Дазнакомые там у него были, связи. Вообще в тех местах связи у него былибогатые, тут ничего не скажешь! В каждой деревне свои. И к нему неплохоотносились: никто не выдал нигде, пока сам не вскочил. Но это потом уже,зимой. А тот раз пошел с напарником - напарником был Суров, окруженец.Решительный парень, но немного того, за галстук любил закинуть. Потом онвернулся и отказался с этим ходить. "Дурной, - говорит, - или контуженый".Тогда этот Ляхович так удачно всех обошел (женщина там одна помогла), чток этому предателю прямо на дом явился. В кармане парабелл, две гранаты,охраны во дворе никакой. Напротив на скамейке Суров сидит, семечки лузгает- страхует, чтоб не помешали. И что думаете: минут через пятнадцатьвываливается и шепчет: не вышло, мол. В лесу уже рассказал, что и как.Оказывается, ребенок помешал. Вы понимаете: полицию провели, СД, гестапо,бабу его (тоже сука, в управе работала), а ребенок помешал. И ребенку томудва года. Оправдывается: продажник тот, мол, с ребенком на кровати сидел,