Круглянский мост

кормил, что ли, и этот дурак не решился в него пулю всадить. Ну это женадо! Вы слышали такое?

   Нет, наверно, они такого еще не слышали и, уж конечно, не видели. Темне менее то, что возмущало Бритвина, не вызвало в Степке никакогоособенного чувства к этому Ляховичу. Чем-то он даже показался емусимпатичным.

   - И во второй раз тоже конфуз вышел, - вспоминал Бритвин. - Ходили на"железку", да неудачно. Наскочили на фрицев, едва из засады выбрались.Дали доброго кругаля, вышли на дорогу, все злые, как черти, ну понятно -неудача. И тут миновали одну деревушку, уже в партизанской зоне, слышим:гергечут в кустах. Присмотрелись: немцы машину из грязи толкают. Огромнаятакая машина, крытая, буксует, а штук пять фрицев вперлись в борта,пихают, по сторонам не глядят. Ну, ребята, конечно, тут как тут, говорят:ударим! Ляхович этот - он старшим был - осмотрелся, подумал. "Нет, -говорит, - нельзя. Деревня близко". Мол, машину уничтожим - деревнюсожгут. Так и не дал команды. Немцы выволокли машину, сели - и здоровенышбулы. Ну не охламон?

   Слушатели молчали. Отстранясь от вонючего дыма, Данила все морщилраскрасневшееся лицо, одним глазом посматривая на взрывчатку. Степка жестарательно нажигал землю, ровной окружностью раскинув на поляне костер.Однако костер догорал: кончался хворост.

   Встав со своего места, к нему подошел Бритвин. Без ремня, в сапогах иладных, хотя и потертых темно-синих комсоставских бриджах он выгляделтеперь как настоящий кадровый командир, разве что без знаков различия. Назамусоленном воротнике гимнастерки темнели два пятна от споротых петлиц.

   - Ну, пожалуй, нагрелся. Давай отгребай. Борода, неси остатки. Подберипо краям, что посырее.

   Степка ветками тщательно отмел в сторону угли, затоптал их, и онинасыпали на горячую выгарину нетолстый слой аммонита.

   - Так, пусть греется. И помешивай, помешивай, нечего глядеть.

   Настала Степкина очередь задыхаться и плакать от вонючей гари; разадва, не стерпев, он даже отбегал подальше, чтобы глотнуть чистого воздуха.Бритвин, отойдя в надветренную сторону, опять уселся на своей помятойшинели.

   - Это что! - сказал он, опять возвращаясь к воспоминаниям. - Это что!Вот он в круглянской полиции выкинул фокус. Это уж действительно дурь.Самая безголовая.

   - Говорили, это самое... Повесили будто? - спросил Данила.

   - Да, повесили. Пропал ни за что. А Шустик, который с ним вместевлопался, тот и теперь у Егорова бегает. Отпустили. Сначала думали: врет.Думали, завербован. Проверили через своих людей - нет, правда. Шустикаотпустили, а Ляховича повесили. И думаешь, за что? За принцип!

   - Да ну? - не поверил Степка.

   - Вот те и ну... Слапали их в Прокоповичах на ночлеге. Как этослучилось, не знаю. Факт: утром привезли в местечко в санях и сдали вполицию. А начальником полиции там был приблуда один, из белогвардейцев,что ли. Снюхался где-то, ну и служил, хотя и с партизанами заигрывал -конечно, свои расчеты имел. И еще пил здорово. Рассказывают, хоть шнапсу,