1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14

Короткая песня

Плохая дорога была на размытых дождями глинистых склонах, не лучше — в ложбинах с затвердевшими колдобинами. Уставшая лошадь замедлила и без того не шустрый свой шаг. Молодой полицай хлестнул ее вожжами, повозка дернулась, и Федор не удержался, вскрикнул от боли.— А тише нельзя?Напрасно, однако, не сдержался: услышав его, конный полицай подъехал к повозке.— Чего это — тише? Больно? Подожди — еще не так больно будет.Он сказал это, однако, без особой злобы, так, с легкой солдатской издевкой. На такое не обижаются, не обиделся и Федор.— Что — немцам сдашь? — спросил он сквозь зубы.— Сдам, а как же, — охотно согласился полицай. — Как полагается.— И много уже сдал? — нервно спросила Зина.Полицай заулыбался — всем своим красивым, свежепобритым лицом.— Не много. Тебя первую.Нетерпеливо стегнув вороного, он проехал вперед, но скоро вернулся.— Жалко мне вас, — сказал уже без улыбки. — Повесят!— Вешать ты будешь? — помедлив спросил Федор.— Может, и я. Такая служба. Что советская, что немецкая — разница невелика. Правда, при Советах командиром был. Но и тут старший полицай.— Больше повесишь — офицером станешь! — с вызовом бросила Зина, и Федор негромко одернул ее:— Ладно ты. Тихо.Федору в общем был знаком этот тип полицая, таких он уже видел. Наверно, из окруженцев, немало которых разбрелось летом сорок первого по деревням и хуторам, осело нахлебниками в сколько-нибудь зажиточных крестьянских хозяйствах. Некоторые успели и прижениться на хозяйских дочках или молодых вдовицах. Еще недавно сам был таким, после Слонимского котла прибился к дядьке Зарембе — ждал осени, когда вернется Красная армия. Но Красная армия все отступала, и он готов был пересидеть там зиму. Тем более что дядька не прогонял, а дядькина дочка, похоже, даже влюбилась в советского командира, дармового работника. Его жена с малым сынишкой оказалась неизвестно где, он даже не знал, удалось ли им вырваться из Белостока, где они квартировали перед войной. Скорее всего погибли. И он раздумывал, как ему теперь быть, — не жениться ли на Зарембовой дочке? Но накануне нового года немцы начали регистрацию таких вот примаков, надо было ехать в район, в полицию, или уходить куда-либо. И он вместе с такими же окруженцами, осевшими в соседнем хуторе, счел за лучшее податься в неприютный декабрьский лес. С этого и началось его партизанство, которое так нелепо заканчивалось.Ржаное поле тем временем осталось позади, большак сворачивал в лес. По обе стороны пошли сосны с подлеском, все там утопало в желанной зеленой тени; на большаке здесь было жарче, чем в поле. Полицай подъехал ближе к повозке, будто боялся отстать, и Федор разглядел на нем диагоналевые галифе с узеньким красным кантом. Недавно еще сам носил такие же.— Пехотинец? — спросил он полицая.— Пехота, так точно, — охотно ответил тот и насупил чернобровое лицо.—А ты из авиации? Или из политруков, может?"Тебе не все равно?" — подумал Федор. Говорить с ним не хотелось — болела нога. Наверно, поняв его состояние, полицай сказал вроде даже с сочувствием:— Это не я по тебе пальнул. Это — Авдюшко. Меткий стрелок.— А ты не меткий?— Я не-ет. Семь из десяти выбивал в тире.— Лейтенант? — наугад спросил Федор.— Старшой, — шутовски приосанился в седле полицай, и Федор удивился — он также был старшим лейтенантом. Кстати, спросить можно о довоенной службе, но промолчал, чувствуя, что и здесь могут быть неожиданности. А неожиданностей сегодня ему хватило. Зато, видать, не хватило его конвоиру.

1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14