Карьер, часть 4

пяти формам. Передвижения и перемещения. Журнал безвозвратных потерь.Строевые ведомости. Приказы! А наградной материал?..

   - Да, видно, спина не разгибалась, - в тон ему ответил Желудков, жуяхлеб с селедкой.

   - И что же ты думаешь: порой по неделям не разгибался, - все большераспалялся Евстигнеев. - У хорошего работника, который стремится выполнятьположенное, всегда спина мокрая. А я никогда разгильдяем не был, можешьбыть уверен.

   Он обвел всех вопрошающе-настороженным взглядом, несколько задержалсяна Агееве, который вслушивался в перебранку с некоторым даже интересом.Все они тут были людьми, хорошо друг другу знакомыми, наверное, не развстречались в подобных компаниях и могли позволить себе такой вотразговор. Он же тут был человек случайный и не торопился судить илирассудить их, хотел послушать, чтобы понять каждого. Они выпили и еще,хотя в этот раз Агееву уже не предлагали, и он был благодарен за это, питьон и вправду не мог, тем более водку. Видно, задетый чем-то, Евстигнеевразволновался и сказал, ни к кому не обращаясь:

   - Вот некоторые думают, что только они и воевали. Если он там летчик,то уже и герой? Но в истории Великой Отечественной войны записано чернымпо белому, что победа была достигнута совместными усилиями всех родоввойск...

   - Это мы слыхали, - отмахнулся Желудков.

   - Нет, Евстигнеич прав, - вдруг вставил скороговоркой полноватыйбрюнет. - Мы это недооцениваем.

   - Что недооцениваем? - поднял голову Желудков. - Ты, Скороход, кем навойне был?

   - Ну, военным журналистом. А что?

   - Журналистом? В каком ты журнале писал?

   - Не в журнале, а в газете гвардейской воздушной армии.

   - А ты что, летчик? - не унимался язвительный Желудков.

   - Я не летчик. Но я писал, в том числе и о летчиках.

   - Да-как же ты о них писал, если сам не летал?

   - С земли виднее, - хитро подмигнул одним глазом Хомич.

   - А что ж, иногда и виднее, - серьезно заметил Скороход. - Знаешь,чтобы оценить яичницу, не обязательно самому нести яйца.

   - Яйца! - взвился Желудков и даже привстал на коленях. - Вот бы тебя встрелковую цепь да под пулеметный огонь! Ты знаешь, что такое пулеметныйогонь? Ты не знаешь!..

   - Зачем мне знать? Ты же все знаешь...

   - Я-то знаю. Я же командир пулеметной роты. Пулеметный огонь - это адкромешный. Это кровавое тесто! Это конец света! Вот что такое пулеметныйогонь! Кто под него попадал и его случайно не разнесло в кровавые брызги,тот свой век закончит в психушке. Вот что такое пулеметный огонь! -выпалил Желудков и обвел всех отсутствующим взглядом.

   Беспокойно поерзав на своем месте, Евстигнеев сказал:

   - Ну, допустим, есть вещи пострашнее твоего пульогня.

   - Нет ничего страшнее. Я заявляю!

   - Есть.

   - Например?

   - Например, бомбежка.