Карьер, часть 4

тянет?

   - Не меньше, - тряхнул головой Прохоренко. - Третья жена, алименты, чтож остается? Приходится.

   - Нам кто-нибудь так помогал?

   - Ну мы другое дело, - сразу помрачнев, сказал Прохоренко. - У насдругая жизнь была. Можно сказать, не было никакой. Одна погибель! Пустьтеперь эти живут. Пока войны нет.

   - Во-во! Пока войны нет, - подхватил Хомич. - А то как ляснет этотатомный гриб, так ничего и не останется. Говорят, одни муравьи тольковыживут. И то неизвестно, наука еще сомневается.

   - Ну ляснет, так ляснет, тут уж от нас ничего не зависит, - заговорилПрохоренко. - Но я так думаю, пока мы того дождемся, половина с ума сойдетхотя бы от этого живодерства в эфире. И еще от водки. Вот, слыхали, вчераГрибанов сына из ружья уложил, шофера с нашей автобазы.

   - Этот пенсионер? Что в райфо работал?

   - Тот самый. Сын выпивке воспротивился, похмелиться не дал. Ну и тот внего из ружья! А потом в себя из второго ствола.

   Они все замолчали, пораженные этой новостью, и Агеев минуту невидящесмотрел на овражные дебри. Овраг был живописен, как и сорок лет назад, аможет, и больше того - густые, едва тронутые предосенней желтизной кроныстарых деревьев замерли в вечерней тиши, каждая по себе в окружениимолодняка и мелколесья; солнце светило уже сбоку, ярко высвечиваяпротивоположный склон до изгиба оврага, эта же сторона, крутая и высокая,почти вся лежала в тени. Вверху, зашуршав жесткой листвой в нависших надними дубовых ветвях, завозилась какая-то пичужка, пискнула раз-второй иулетела в овраг. Недолго помолчав, Прохоренко сказал:

   - Я так думаю, не доживем мы до этого гриба, и спасибо за то. Вот лег вземлю Семен, так же скоро ляжем и мы. И хорошо! Все эти страсти будут безнас. Еще нам позавидуют.

   - Оно-то так, - вздохнул Хомич. - Внуков жалко!

   - Вот это да, это конечно...

   Желудков вдруг подхватился, отряхнул измятые брюки.

   - Ладно! Ну вас с вашими разговорами. Послушаешь, уже сейчас завидоватьстанем Семену. Надо еще выпить!

   Ни с кем не простившись, он полез через изгородь в огород, и Прохоренкос Хомичем переглянулись.

   - А знаешь, дело говорит. Что значит пулеметчик! - подморгнул однимглазом Хомич и тоже поднялся. За ним встал длинноногий поджарыйПрохоренко, ненавязчиво сказал Агееву:

   - Может, пойдем? Еще примем по одной за Семенову память?

   Агеев развел руками.

   - Да нет, знаете... Я не того. Не в коня корм!

   - Ну как хотите.

   - Спасибо, - сказал он. - И дай бог вам здоровья, дорогие люди. Инемножко еще задержаться на этом свете. Я тут, знаете, над овражкомпройдусь. Погода хорошая...

   - Ну что ж, оно можно, - согласился Хомич.

   Они распрощались, торопливо подав Агееву широкие руки с твердымиузловатыми пальцами, и полезли в огород. Агеев проводил их вдругзатуманившимся взглядом и не спеша пошел над оврагом вдоль стены